В последние 10 лет рынок товаров для домашних животных неуклонно рос, пишет Forbes USA. Эксперт издания выделяет среди тенденций «очеловечивание» питомцев их владельцами, которое подталкивает их к тому, чтобы тратить больше денег на более премиальное питание и другие товары, призванные повысить качество жизни питомцев.

 
По оценке Американской ассоциации производителей товаров для домашних животных, в 2025 году число владельцев собак и кошек в США выросло, причем существенная доля этого роста пришлась на зумеров и миллениалов. По данным исследовательской компании Harris Poll, 82 процента владельцев питомцев заявляют, что относятся к ним как к своим детям, а 60 процентов среди более молодых обладателей домашних животных говорят, что скорее потратят деньги на них, чем на себя.

 
Примечательно, что эта тенденция проявляется не только в развитых западных странах, но и в странах Азии, которые до сих пор были известны более прагматичным отношением к домашним животным. Рынок товаров для питомцев в Китае стремительно растёт по мере того, как всё больше молодых китайцев относятся к ним как к членам семьи, сообщает международный китайский канал CGTN.

 
Китайские котовладельцы лечат своих стареющих питомцев традиционными методами лечения, предприниматели по всему континенту выстраивают прибыльный бизнес на собачьих ювелирных украшениях, комбинезончиках и обуви, а к 2030 году, по данным Goldman Sachs, число домашних животных в Китае вдвое превысит количество детей младше четырёх лет.

 
Параллельно в социальных сетях контент с питомцами тоже обретает новые формы: популярностью пользуются хештеги вроде #DogsAreBetterThanPeople («собаки лучше людей») и #IPreferDogsToPeople («предпочитаю собак людям»). Философ Маргрет Гребович, занимающаяся вопросами взаимодействия человека и природы, в колонке для Washington Post пишет: «Американцы полюбили собак, потому что отношения с ними обеспечивают больше морального удовлетворения, чем взаимодействие с людьми. А ещё многие надеются, что собаки помогут решить их проблемы».

Исследование венгерских учёных 2025 года показало, что владельцы собак, как правило, оценивают своих питомцев выше, чем своих близких людей, по таким параметрам, как дружеское общение и поддержка. Они также реже сталкивались с негативными взаимодействиями со своими собаками, чем с самыми близкими людьми в своей жизни, включая детей, романтических партнёров и родственников.

На этом фоне аналитики SNS insider прогнозируют, что рынок технологий, связанных с домашними питомцами (Pet Tech), в США к 2035 году вырастет до 44,71 миллиардов долларов (по сравнению с 12,47 миллиарда в 2025–м), а в Европе составит 10,68 миллиарда долларов. В качестве основных драйверов компания называет «очеловечивание» питомцев, распространение гаджетов для животных и активное применение новых технологий, таких как искусственный интеллект (ИИ), для заботы о домашних питомцах.

Среди возможных технологий на службе у нового тренда и биотехнологии, например клонирование домашних любимцев, а также попытки вывести питомцев с определёнными качествами, например не вызывающих аллергии, ведь в мире полно аллергиков, которые нуждаются в друге не меньше остальных, и мечтают, но не могут завести собаку.

Все на сдачу ГМО!

В августе 2026 года нью–йоркский биотехнологический стартап Kindred Companion Sciences сообщил, что использовал технологию CRISPR для создания первых генетически отредактированных гипоаллергенных собак. Благодаря одной–единственной генетической модификации, утверждали предприниматели, два очаровательных бигля Альфи и Бейли не вырабатывают белок, который у некоторых людей может вызывать покраснение глаз и одышку.
Вопрос генетической модификации животных не новый — технологии генной инженерии давно применяются в фармацевтической и сельскохозяйственной промышленности. В обзоре Verified Market Reports говорится, что доход рынка моделей и услуг для генетически модифицированных животных достигнет 3,7 миллиарда к 2033 году (со среднегодовым темпом роста 10,5 процента с 2026 по 2033 год). Стоит при этом понимать, что потоки государственного и частного финансирования направляются в первую очередь на биомедицинские исследования, призванные помочь в лечении сложных заболеваний животных и человека.

Генетическая же модификация домашних питомцев ― довольно нишевое направление. Доктор Уокер, который стал инициатором эксперимента по созданию генетически модифицированных щенков, рассказывает, что сам страдает из–за аллергии на собак. По его словам, это помешало ему взять собаку из приюта, а редактирование генов ― якобы единственный доступный ему способ решить эту проблему. К тому же, добавил Уокер, его жена, у которой всё детство были собаки, часто жаловалась на его аллергию, из–за которой его семья не может завести питомца.

 
Мнения зоозащитников и биологов по поводу разработки Kindred Companion Sciences разделились. В этом же материале The New York Times Ровена Пакер, эксперт по благополучию домашних животных из Королевского ветеринарного колледжа в Лондоне, говорит: «Мы создали огромное количество наследственных заболеваний у собак, зачастую непреднамеренно, из–за стремления к определённым чертам, которые нам нравятся. Я полагаю, что на нас лежит ответственность за наши действия, и мы должны гораздо более критически подходить к своим подходам к разведению собак».

Эксперты считают, что несмотря на то, что эксперимент пока прошёл удачно, любое редактирование генов может иметь непредсказуемые последствия. Проблемы со здоровьем могут проявиться позже или выявиться, когда компания начнет производить достаточное количество животных, чтобы обнаружились редкие побочные эффекты.

Наталья Федосеева, практикующий ветеринарный врач и основатель школы для владельцев домашних животных, тоже относится к идее безопасных для аллергиков собак, полученных с помощью генных технологий, скептически. «Годами мы гнались за внешностью: удлиняли туловище, сплющивали морды, закручивали хвосты, укорачивали ноги, выводили миниатюрных собак. Нам нравилось, как это выглядит, но расплачиваться за эту красоту пришлось не нам, — говорит она. — Мы получили тысячи животных с генетическими поломками, которые оборачиваются серьёзными заболеваниями. Вот где генная инженерия могла бы принести реальную пользу: исправлять мутации, снижать риск болезней, улучшать качество жизни. Вместо этого мы направляем её на то, чтобы люди с аллергией могли гладить собаку, не чихая».

А вот социопсихолог и основатель Новой русской школы психологии Нина Рубштейн считает, что генная инженерия, убирающая аллергию — логичное решение для современности: человек всё дальше отодвигает барьеры между собой и источником безопасной привязанности.

Основатель и генеральный директор госпиталя экстренной ветеринарной помощи EVC (Европейский ветеринарный центр) Алексей Маловатский тоже считает, что практика генной модификации домашних животных объяснима. «Для человека вопрос ведь не в том, хочет ли он себе генетически модифицированную собаку. Он хочет собаку в принципе. Генная модификация в данном случае — лишь технология, которая потенциально может устранить препятствие между человеком и его желанием. Но есть очень важное «если»: сначала необходимо доказать, что технология действительно работает, и уточнить, для кого именно она работает», — говорит Маловатский.
От выведенных в лаборатории биглей до массово доступных гипоаллергенных домашних питомцев — долгий путь. Прошло уже два с половиной года с тех пор, как учёные объявили о создании генетически модифицированной гипоаллергенной кошки, но эта технология всё ещё недоступна для широкой публики. В исследовании 2018 года говорится, что кошки входят в число самых популярных домашних животных в мире, однако пациенты, страдающие аллергией на кошек, чаще избегают заводить их в качестве домашних питомцев. В западных странах чувствительность к кошачьим аллергенам наблюдается у 10–30 процентов населения. Но, кроме антигистаминных препаратов, пишет Springer Nature, на данный момент другого выхода нет.

Цена вопроса

Как таковые эксперименты с генетический модификацией собак уже проводились. Ещё в 2015 году китайские учёные заявили, что первыми применили генное редактирование для выведения собак с заданными характеристиками. Им удалось создать бигля с удвоенной мышечной массой, удалив ген миостатина. «У этих собак больше мышечной массы, и ожидается, что они будут лучше бегать, что хорошо для охоты и применения в полиции (военных силах)», — написала Лянсюэ Лай, исследовательница из лаборатории регенеративной биологии института биомедицины и здравоохранения Гуанчжоу.

 
Зооконсультант платформы корпоративного благополучия «Понимаю» Ольга Любимова считает, что если стартапы успешно пройдут жёсткий регуляторный контроль (например, одобрение FDA в США), технология получит шанс на коммерческое распространение. Но в ряде других регионов, например в части стран ЕС, могут действовать более строгие ограничения, так что тренд будет очень неравномерным.

Александра Шикина, бренд–менеджер производителя товаров для домашних животных Triol, поддерживает это мнение и считает, что путь от лабораторного протокола до питомника, в котором можно будет купить гипоаллергенного щенка, займёт в лучшем случае годы. Стартапу ещё предстоит выстроить линию животных, способных к естественному размножению с сохранением этого признака, пройти регуляторные процедуры и убедить рынок, что метод безопасен на протяжении всей жизни животного.

Дополнительно Ольга Любимова комментирует вопрос цены: «Очевидно, на первых этапах стоимость таких ГМО–собак будет крайне высокой, ориентировочно сопоставимой с ценой клонированных питомцев (50 000–100 000 долларов) или даже выше, поскольку к самой процедуре добавляется масштабная работа по проверке безопасности, генетическому тестированию и ветеринарному сопровождению. Такая цена сразу делает технологию максимально узконаправленной — её смогут позволить себе лишь отдельные энтузиасты или весьма обеспеченные люди с острой потребностью (например, при тяжёлой аллергии, серьёзно ограничивающей качество жизни, но не представляющие своей повседневной жизни с эмоциональной точки зрения без собак). Это напрямую сдерживает массовый спрос: для большинства потенциальных владельцев существуют более доступные альтернативы — породы собак, не вызывающие тяжёлых аллергических реакций, контроль среды, лекарства. На более зрелой стадии, если технология станет рутинной, цена может снизиться в разы, но это точно вопрос не ближайших двух лет».

Ветеринар Наталья Федосеева тоже обращает внимание, что препараты для лечения аллергии заведомо доступнее, чем заказ ГМО–питомца. «Генетически модифицированное животное — это штучный, элитный продукт. Его создание требует многолетних испытаний и контроля, и это неизбежно отражается на цене. Такая собака останется доступной единицам, а не миллионам аллергиков. Лекарства же, напротив, производятся массово, при этом помогают не одному человеку с одной собакой, а тысячам людей с любыми собаками, включая тех, кто уже ждёт своего хозяина на улице или в приюте. Эти собаки уже здесь, их не нужно создавать, клонировать или редактировать. Им нужен только человек, который их заберёт. А миллионы долларов при этом уходят в биотехнологические стартапы, которые выводят новые, «улучшенные» версии собак», — сетует Федосеева.

Более того, по её мнению, гораздо разумнее было бы вкладывать средства не в создание модифицированных собак, а в разработку и доступность эффективных средств лечения аллергии на животных. «Человек, избавившись от аллергии, может не просто завести собаку. Он может связать с животными свою профессию: стать ветеринарным врачом, грумером, работать в приюте, помогать бездомным животным», ― считает Федосеева.
При этом эксперты сходятся во мнении, что спрос на ГМО–собак наверняка появится, но перспектива эта отдалённая и не массовая — и из–за сложности технологии, и из–за высокой стоимости.

Алексей Маловатский в то же время делится своим опытом и говорит, что, когда домашнему питомцу нужно лечение, в определённый момент хозяева перестают задавать себе вопрос: «Какую сумму разумно потратить на лечение собаки?», а спрашивают только: «Что ещё мы можем для неё сделать?».

— Мне кажется, из этой одной фразы можно довольно многое понять и про современное отношение людей к домашним животным, и про то, почему ветеринария сегодня так быстро развивается. И, кстати, про потенциальный спрос на новые генетические технологии тоже, ― считает Маловатский.

По мнению Александры Шикиной, опыт клонирования домашних животных уже показал, что люди готовы платить значительные суммы за возможность обойти биологические ограничения ради желаемого питомца. Главный плюс очевиден: возможность завести питомца там, где раньше это было физически невозможно или сопровождалось постоянным приёмом антигистаминных препаратов. Это касается не только семейных собак и кошек, но потенциально и служебных животных — собак–поводырей и терапевтических животных, где аллергия у человека исключала саму возможность работы с ними.

Зоопсихолог Любимова не спешит сравнивать технологии клонирования и генной модификации собак и кошек. Эксперт настаивает, что это разные вещи. «Клонирование копирует существующий генотип, а редактирование генов позволяет целенаправленно вносить новые свойства. Поэтому для задачи «сделать собаку безопасной для аллергика» редактирование генов — более прямой и перспективный инструмент», ― заключает Любимова.
При этом, напоминает Маловатский, работа генов связана со множеством биологических процессов, поэтому последствия вмешательства не всегда ограничиваются тем признаком, который мы хотели изменить. «Допустим, мы получили нужный эффект — снизили выработку определённого аллергена. Но дальше возникает целый ряд вопросов. Как развивается это животное? Нет ли других физиологических изменений? Как животное стареет? Какова продолжительность его жизни? А если изменение наследуемое, что происходит в следующих поколениях? Ответить на эти вопросы можно только накопив достаточно большой объём данных, а на это потребуются годы», — говорит эксперт.

Гены, любовь и психология

Исследования показывают, что забота о домашнем питомце и даже просто взаимодействие с ними может быть терапевтичным. В частности, эксперименты показали, что контакты с собаками помогают снижать стресс и тревожность среди студентов университетов. Кроме того, специально обученных собак успешно используют в домах престарелых и больницах. Даже кратковременное взаимодействие с ними, такое как объятия и поглаживания, может снизить уровень стресса.

Социопсихолог Нина Рубштейн считает, что домашнее животное выступает для современного городского жителя в роли доступного источника привязанности, за которую «не нужно платить эмоциональной работой». «Родительская потребность заботиться о ком–то у современного человека никуда не делась, — считает она. — Собака закрывает эту потребность в достаточно комфортном объёме: кормить, лечить, гулять, тревожиться за неё без бессонных ночей и подросткового бунта через 15 лет, без риска, что вложенная любовь обернётся отдельной, непохожей на тебя личностью со своими решениями. Ребёнок рано или поздно скажет «нет». Пес не скажет».

В то же время забота о питомцах не так уж безоблачна с точки зрения эмоциональной нагрузки. Из исследования Хельсинкского университета 2024 года следует, что почти половина владельцев щенков испытывают так называемую «щенячью хандру» — чувство, напоминающее послеродовую депрессию. По аналогии с молодыми родителями, мысли встревоженного владельца щенка окрашены беспокойством о благополучии и развитии питомца, а также опасениями по поводу собственной неспособности обеспечить ему надлежащий уход. Владельцы могут винить себя, когда что–то идёт не по плану. Однако негативные чувства довольно быстро проходят. В этом же исследовании указывается, что чем больше времени прошло с момента появления в их жизни щенка, тем позитивнее люди вспоминают этот период.

— Каждому человеку хочется безусловной любви, принятия, эмоциональной близости и ощущения себя частью какой–то группы, — говорит клинический психолог, EMDR–терапевт Наталья Мартинкус. — Но приходится иметь дело с другими такими же людьми, со своими потребностями, желаниями похвалы и признания. И вот стоят они друг напротив друга, а отдавать нечего, хочется только взять. И тут живое существо. Пушистое, тёплое, с высунутым языком. Стоит, хвостом виляет. И готов любить тебя каждую секунду. И ты точно знаешь, что любовь его безопасна. Не предаст, не бросит, не отвергнет, не будет критиковать, не обесценит. Что бы ты ни делал — ты идеальный. В глубине души нам всем хочется испытать это рядом с кем–то. Но с человеком это всегда несколько сложнее».

Исследования, однако, показывают, что совершенно не обязательно домашних животных заводят одинокие люди, чтобы реализовать свою потребность в близости. Профессор Майкл Гмайнер из Лондонской школы экономики обнаружил, что счастливые и здоровые люди с большей вероятностью решают завести питомца в качестве компаньона, а не животные делают грустных и подавленных людей счастливыми и здоровыми.

По данным опроса ВЦИОМ 2025 года, домашние животные стали неотъемлемой частью большого числа российских семей: 70 процентов россиян имеют одного или нескольких домашних питомцев, а 42 процента хотят завести в будущем. При этом 59 процентов опрошенных уверены, что наличие домашнего животного и стремление обзаводиться детьми никак не связаны.

 
Лояльное отношение людей к домашним животным проявляется и в росте пет–френдли–проектов. По данным института экономической политики имени Гайдара, количество заведений общепита в Москве, которые разрешено посещать с животными, к 2026 году превысило 2000, увеличившись почти в три раза по сравнению с 2021 годом. Общая доля пет–френдли–заведений в Москве составляет около пяти процентов всего рынка общепита, а в среднем по России ― около трёх процентов. По оценкам аналитиков института, к 2030 году таких заведений в стране может стать вдвое больше.

Алексей Маловатский считает, что в России изменилось место животного внутри семьи: «Люди выбирают квартиру, отель, ресторан, отпуск, машину, район, в котором будут жить, с учётом того, подойдёт ли всё это для их собаки. А бизнес просто следует за этими изменениями и за спросом».

 
В сфере ветеринарии, по его словам, такой сдвиг тоже можно заметить по тому, что запрос всё чаще заключается не просто в том, чтобы питомец выжил, а в том, чтобы он жил долго и качественно. Алексей Маловатский говорит, что принципиально важно не противопоставлять новые технологии грамотной селекции. Они могут рассматриваться только как потенциальное дополнение к ответственному разведению животных, а не как его замена.

Маловатский уверен: «Задача должна оставаться той же: не конструировать более удобное для человека животное, а снижать риск заболеваний и помогать собакам жить более долгой и здоровой жизнью. Вот в этом я вижу действительно большой потенциал генетических технологий.

 
— История с гипоаллергенными биглями — яркий пример того, как генная инженерия обслуживает человеческий комфорт, а не благополучие животных, — добавляет Федосеева. — Это прогресс в интересах человека, который называет собаку членом семьи, но при этом готов перекроить ее геном под себя — и проходит мимо сотен тысяч глаз, которые смотрят на него и нуждаются в его любви, цитирует специалиста «Форбс».