Но малый и средний бизнес — поставщик многих товаров и услуг для населения, гарант конкуренции, тогда как сверхкрупный и крупный бизнес нередко монопольно диктует условия по ценам и тарифам вне зависимости от эффективности. Отсюда вопрос: не провоцирует ли фискальная политика, вымывающая с рынка малых игроков, ускорение инфляции? Как выяснилось, Центробанк (ЦБ), решения которого, кстати, тоже подвергаются критике с точки зрения последствий для МСБ, призвал беречь малый бизнес.

Банк России 23 октября вновь сохранил ключевую ставку на уровне 14 процентов годовых. Одновременно с этим регулятор обновил среднесрочный прогноз. Самые заметные корректировки коснулись, во–первых, инфляции за 2026 год: она будет не 6–7 процентов, как ожидалось в июле, а 7,1–7,6 процента.

Во–вторых, сильно изменились ориентиры для ключевой ставки на следующий год. Если в июле ЦБ прогнозировал, что ключевая ставка в среднем за 2027 год составит 10,5–12,5 процента, то теперь регулятор закладывает на 2027 год ставку в среднем 12,5–13,5 процента.

Это нужно для выполнения главного условия ЦБ, которое он наметил на 2027 год и не намерен сдвигать по срокам, — достижение четырёхпроцентной цели по инфляции.

Однако пока что инфляция превышает не только цель Центробанка, но и те значения, которые закладывались в предыдущих версиях официальных прогнозов.

Это подталкивает экспертов проводить разного рода декомпозицию: выяснять, какой вклад в рост цен вносят атаки беспилотников, удорожание топлива, рост тарифов естественных монополий, увеличение налоговой нагрузки.
В таком контексте было бы уместно провести ещё одну декомпозицию: оценить вклад в инфляцию, с одной стороны, малого и среднего бизнеса, который, похоже, всё чаще воспринимается правительственными финансистами как буфер, способный пережить любой кризис, пусть даже за счёт ротации, а с другой — сверхкрупного и крупного бизнеса.

Эксперты фиксируют крен в сторону ужесточения фискальных условий для МСБ. «Он виден в самой логике последних двух лет. С первого января 2026 года налог на добавленную стоимость (НДС) повышен до 22 процентов. Порог освобождения от НДС в упрощённой системе налогообложения снижен с 60 до 20 миллионов рублей, с 2027 года лимит по патенту снижается до 15 миллионов рублей, заканчиваются налоговые каникулы для индивидуальных предпринимателей (ИП)», — говорит доцент Российского экономического университета (РЭУ) Вадим Ковригин.

Круг предпринимателей, которым приходится учитывать более высокий НДС в своей деятельности, расширяется, продолжила доцент Российского экономического университета имени Плеханова Мария Ермилова. Для малого бизнеса такие налоговые изменения особенно чувствительны на фоне дорогих кредитов, роста зарплат и операционных расходов, добавила она.

На малый бизнес непропорционально выросла не только налоговая нагрузка, но и связанная с ней административная. «Ведь налоги надо правильно подсчитать, а для этого необходим бухгалтер с соответствующими компетенциями, который раньше был просто не нужен», — добавил главный экономист Института экономики роста Борис Копейкин.

Как сообщил на прошлой неделе глава минфина Антон Силуанов, получивший пост вице–премьера, в федеральном бюджете доля не подверженных конъюнктурным колебаниям доходов превысила 80 процентов (имеются в виду поступления от внутренней экономики, без учёта экспорта энергоресурсов).

— Ожидаем превышение плана по ненефтегазовым доходам в текущем году более чем на один триллион рублей. Это касается и сектора малого и среднего предпринимательства. Наблюдаем значительный рост поступлений налогов — на 15 процентов к первому полугодию прошлого года, а количество малых предприятий увеличилось на 3,4 процента год к году, — отчитался также глава Минфина.

Но, как показали расчёты института Гайдара, приток ненефтегазовых доходов сейчас стал возможен «не столько по причине устойчивого экономического роста», как и должно происходить в здоровой экономике, сколько из–за того, что в охлаждённой экономике увеличилась налоговая нагрузка на бизнес; также сказалось ускорение сверх плана инфляции, причём это ускорение и само отчасти стало следствием всё того же увеличения налоговой нагрузки, ведь, как пояснили ранее в институте, при более высокой инфляции прежде всего растёт налоговая база по НДС.

Россияне действительно всё больше регистрируют ИП, но происходит это на фоне сокращения числа юридических лиц в секторе МСБ, из чего напрашивается вывод, что часть собственников занимаются перепрофилированием и дроблением.

С учётом происходящего ужесточения фискальной политики «НГ» решила выяснить непосредственно у Центробанка, какой, по его оценкам, вклад вносит в инфляцию малый и средний бизнес (поставщик многих товаров и услуг для населения), а какой вклад у сверхкрупного и крупного бизнеса, обладающего нередко, как можно судить, монопольным влиянием.

Отвечая на этот вопрос в ходе пресс–конференции по ключевой ставке, Набиуллина уточнила, что в целом малый и средний бизнес хоть он и является более адаптивным к изменениям, всё–таки более уязвим к проявлениям кризиса.

Говоря же о влиянии на инфляцию, глава ЦБ пояснила: «Мы не можем разделить вклад отдельно крупных, средних и малых компаний в инфляцию. Инфляция — это общий процесс. И в цепочках создания товаров и услуг у нас есть и крупные, и средние, и малые компании — каждая из них создаёт свой кусочек стоимости финального продукта. Но в посыле я с вами полностью согласна: по сути дела, чем выше конкуренция, чем больше разных компаний на рынке независимо от размера, тем выше то, что называется, эластичность предложения, тем быстрее производство товаров и услуг подстраивается под изменения спроса, под предпочтения людей», – ответила председатель Банка России.
По наблюдениям ЦБ, в конкурентных отраслях инфляционных последствий от различных шоков возникает меньше, а производительность труда растёт быстрее; и как раз там, где создана более конкурентная среда, выше доля малого и среднего бизнеса.

— При прочих равных это более благотворно влияет и на снижение инфляции, и на адаптивность экономики, — сказала Набиуллина. — Поэтому малый и средний бизнес, конечно, надо беречь.

 
Как при этом пояснил член генерального совета «Деловой России» Олег Николаев, было бы всё же некорректно чётко делить «вину за инфляцию» между крупным и мелким бизнесом: причины лежат в решениях, принимаемых выше.

— Тезис о том, что МСБ способен сильнее сдерживать инфляцию за счёт расширения предложения, в целом верен: это наиболее конкурентный сегмент, где бизнесу сложнее переложить все издержки на потребителя. Но тезис, что крупный бизнес автоматически разгоняет инфляцию через монопольные цены, слишком упрощённый. У крупных компаний действительно выше рыночная власть в отдельных секторах, прежде всего инфраструктурных и сырьевых, однако их ценовое поведение определяется не только маржой, но и тарифным регулированием, мировыми ценами, курсом, налогами и стоимостью капитала, — говорит директор по стратегии компании «Финам» Ярослав Кабаков.
По его мнению, более опасна другая комбинация: когда налоговая нагрузка растёт одновременно с удорожанием кредита и ограничением по разным причинам предложения. Тогда и малый, и крупный бизнес начинают закладывать рост издержек в цены, а конечным плательщиком становится потребитель.

Впрочем, описывая ситуацию с налогами, Ермилова также обратила внимание на то, что даже появление новых компаний не всегда компенсирует потери от закрытия старых, ведь вместе с ними уходят рабочие места, инвестиции и часть предложения товаров и услуг. Поэтому, по её словам, налоговую политику важно оценивать не только по дополнительным доходам бюджета, но и по влиянию на занятость, инвестиции и устойчивость бизнеса, сообщает «Независимая газета».