Олег Сандаков: — Мы с ребятами собрались праздновать день Конституции пятого декабря, а Татьяна с подругой приехала к нам — мы познакомились, и я пропал — через три месяца мы уже поженились. На судостроительном заводе я проработал достаточно долго —мы выпускали катера прибрежного судоходства, пожарные катера «Прометей–1471», приречные портовые катера, большие баржи для Дальнего Востока — мы их собирали секциями и отправляли на восток, а там их собирали уже на другом заводе. Самый большой проект, который я помню — это большой речной док для Байкала. А когда настали девяностые годы, СССР развалился, то последний проект, который сделал четвёртый цех — яхта для Дерипаски. На заводе я был рядовым конструктором, потом технологом, начальником бюро машиностроения, а потом стал начальником бюро автоматизированной системы управления производством.

Татьяна Сандакова: — В декабре 1976 года у нас родился сын Саян, в 1978 году я окончила вуз — без академического отпуска и со своими ребятами, со своей группой — в этом очень сильно помогли мои родители — моя мама водилась с первым внуком. И в 1978 году я была беременна дочкой — отец меня пристроил филиал Академии сельскохозяйственных наук, который располагался на площади Революции. Отец хотел, чтобы я пошла в аспирантуру и защитила кандидатскую диссертацию по кормопроизводству, но научная работа у меня не сложилась, потому что родилась дочка. Декретные отпуска тогда были маленькие — всего год, но на прежнюю работу я не вернулась. Работала, потом в военно–учётном столе института, в отделении связи № 48 на Борсоева, диспетчером на почтамте. Потом, узнав, что у меня есть экономическое образование, меня взяли на работу в управление связи. А оттуда я перешла на работу в «Конус» — была такая организация–почтовый ящик. Контингент там состоял из электронщиков и программистов — мы обслуживали ракетные установки по всему СССР — от Владивостока до Калининграда, и от южных границ до Воркуты. С отчётами я ездила в Москву — работа была хорошая, оплачивало её государство щедро — в это время у меня зарплата была гораздо больше зарплаты мужа, кроме того, у меня были армейские пайки, и бывало так, что в пайках я привозила из Москвы нашу улан–удэнскую тушёнку.

Олег Сандаков: — В 1991 году наш судостроительный завод начал разваливаться — начались повсеместные сокращения, зарплату выдавали креслами–кроватями и металлическими гаражами, которые мы же и делали. Я ушёл с завода, и одно время ездил на Дальний Восток — гонял оттуда машины, потом начал ездить вместе с Татьяной челноком в Турцию, Монголию и даже один раз в Китай. Я считаю, что девяностые годы нашу страну спасли от полного распада только женщины — они начали торговать и челночить, а мужчины только водку пили да калымили. В какой–то момент мы решили заняться бизнесом — арендовали кафе «Старая мельница» и начали там работать, но место оказалось непроходным — получились одни убытки. Но там Татьяна начала делать пирожные и торт «Наполеон» — дома она их постоянно пекла. С дочкой Юлей они начали готовить торты «Наполеон» — народ в кафе брал их — только шум стоял. А рядом с кафе стоял торговый павильон — его хозяйка прибежала и предложила давать ей торты на продажу.

Татьяна Сандакова: — Она стала нашим первым оптовым покупателем. Перед тем, как стать челноками, мы оба были без работы — отступать нам было некуда — двоих детей–подростков надо было поднимать. А кафе мы взяли в аренду в 2010 году — открыли ИП, и проработали лето и осень, а зимой уже начали выпускать тортики. Люди, которые приходили кушать в кафе, обычно хотели десерт — сначала мы покупали пирожные, а потом мне в какой–то момент стало жалко тратить на них деньги. Дома я всегда пекла торты — «Наполеон», «Медовый», «Муравейник», и в один из дней я постряпала «Наполеон» для кафе и нарезала его. Посетители стали принюхиваться — ой, а что там у вас так вкусно пахнет? Всё разобрали, и с этого началась наша история. Потом мы решили закончить с кафе, в изготовлении тортов мне стала помогать наша дочка Юля, а потом появились и другие пекари — в «Старой мельнице» вместо кафе мы развернули производство тортов. Купили первую хлебопекарную печь и стали понемногу масштабироваться — сын Саян стал заниматься бухгалтерией. Сейчас наша компания называется «Вкус детства» — мы сами отошли от дел, возглавляет компанию сын, а первым городом после Улан–Удэ, куда мы зашли, стала Чита. С мужем мы иногда ездим по городам, где есть продукция «Вкуса детства», и отслеживаем качество. После Читы появился Иркутск — сейчас у нас десять городов, включая Красноярск, Новосибирск, Москву и Санкт–Петербург.

Олег Сандаков: — В моей семье все братья достаточно хорошо играли в шахматы, и на заводе постоянно проходили шахматные соревнования. В итоге по воскресеньям я стал ходить в шахматный клуб, как на работу — я научился неплохо играть, и даже перворазрядникам давал фору — минута на пять. Потом в 2004 году после аварии, когда хорошо ударился головой об асфальт, я стал играть в шахматы намного слабее.

Татьяна Сандакова: — Когда мы приезжаем в Санкт–Петербург, Олег играет в шахматном клуб имени Алёхина в Пушкине играет, а в самом Питере — в шахматных клубах на Петроградской стороне и на Васильевском острове, и я поддерживаю это его хобби.

Олег Сандаков: — Сын мне помог, и мы открыли свой шахматный клуб в управлении геологии на площади Советов — там по воскресеньям собираются шахматисты, а по праздникам мы стараемся спонсировать призовые места и предоставляем свои торты каждому участнику. Клуб вмещает 38 шахматистов, а в будние дни двое молодых шахматистов ведут занятия с детьми. В клуб мы купили столы, шахматные доски, часы и фигуры — приходят самые разные люди, мы даже учредили призы для людей старше 80 лет — по одной тысяче рублей в каждом турнире. Одной из наших шахматисток сейчас 94 года, и она играет очень неплохо — у женщин, помимо основного, есть свой призовой фонд. А среди мужчин в последнем турнире участвовало девять человек старше 80 лет.

Олег Сандаков: — Мы с Татьяной недавно отметили свою золотую свадьбу — весело провели время вместе с родственниками и друзьями — было всего около ста человек. В жизни было всякое — и ругались, и конфликтовали, но мы стараемся друг друга понимать. Как мужчина, уступаю в первую очередь я, а она потом хихикает: «Ты, что, до сих пор сердишься?».

Татьяна Сандакова: — Ссоримся мы почти каждый день, но, в основном только по мелочи — например, из–за ремонта, но это как–то проходит мимо — до сердца не доходит.

Олег Сандаков: — Сейчас я постепенно перешёл в число старейших, и на свадьбах люблю получать молодых: «Ссориться ссорьтесь, но относитесь с пониманием друг к другу — мужчина должен, в первую очередь, уступать жене, а потом жена — уступать мужу». Не бывает абсолютно хороших и абсолютно плохих людей — у каждого человека свои грани, и надо с терпением относиться к недостаткам, а достоинства преумножать и поддерживать, помогая друг другу.

Татьяна Сандакова: — Я считаю, что семьи нужно создавать в молодом возрасте. Сейчас государство выплачивает большие деньги за рождение и уход за ребёнком — нам такое и не снилось.

Олег Сандаков: — А у нас сейчас появились трудности с кадрами — молодёжь уже не хочет работать, поскольку получает деньги от государства за детей.

Татьяна Сандакова: — Если пять детей, и по 20 тысяч рублей за каждого — 100 тысяч рублей, и мамочка сидит дома — я считаю, что это немножко неправильно. У Олега в семье мама родила восемь детей — они жили в деревне, и понятно, что мама была домохозяйкой. Лет 7–8 назад к нам охотно шли работать девушки и женщины, а сейчас люди не хотят работать.