Руководитель Байкальского филиала ФГБУ «Главрыбвод», председатель комитета городского хозяйства, транспорта и связи Улан–Удэнского городского совета депутатов Сергей Бурдиков комментирует возможное преобразование МУП «Городские маршруты» в непубличное акционерное общество с полным участием муниципалитета, появление нового подрядчика у третьего моста через Уду, вероятную национализацию ТГК–14, предпринимаемые меры по борьбе с бакланом на Байкале, ситуацию с омулем, осетром и хариусом на рыбоводных заводах Бурятии, и другие темы.

— Для многих профессиональных участников рынка возможное преобразование МУП «Городские маршруты» в акционерное общество стало неожиданной новостью. Никакой инициативы местных властей в этом нет — это позиция федеральной антимонопольной службы, говорящая о том, что на всех рынках где есть конкурентная ситуация, не должно присутствовать организационной формы в виде муниципальных унитарных предприятий (МУП). То есть, муниципальные предприятия не должны работать в конкурентной среде, имея преимущества в виде прямого субсидирования из бюджета. Честно говоря, это достаточно формальный подход — для того, чтобы исключить неконкурентную ситуацию, надо либо ликвидировать МУПы, либо преобразовать их. На самом деле, эта история тянется уже несколько лет, крайний срок такого преобразования откладывался, и, возможно, ещё будет отложен, потому что по этому поводу есть обращения от ряда городов — не только от Улан–Удэ. Более того, подобные обращения поддержаны министерством транспорта, потому что МУПы имеют важное значение для рынка перевозок и реально стабилизируют ситуацию. В данном случае преобразование МУП — это не приватизация в классическом смысле. Муниципалитет останется на 100 процентов владельцем бывшего МУП, даже если оно будет преобразовано в акционерное общество закрытого типа — всё в этом акционерном обществе останется за муниципалитетом, в данном случае, за городскими властями. Такая реорганизация повлечёт за собой достаточно большой объём необходимых изменений в нормативно–правовых документах, при этом надо понимать, что без субсидии сейчас «Городские маршруты» работать не смогут — оплата населения по–прежнему составляет около половины расходов от реальной стоимости проезда, и хотя эффективность муниципального транспорта в последние годы значительно повысилась, она всё равно еле–еле успевает за ростом расходов. Сейчас уже закончился период лизинга, закончились гарантийные ремонты по большинству единиц транспорта — сейчас всё ремонтируется «Городскими маршрутами» за собственный счёт, а новые автобусы — это опять лизинговые платежи, то есть, без господдержки «Городские маршруты» не смогут поддерживать необходимый объём перевозок. Поэтому сейчас мы готовимся ко всем вариантам развития событий — для того, чтобы успеть в нужный срок до первого января 2027 года преобразовать МУП, нужно уже сейчас готовить изменения в нормативные документы. Если государство всё–таки примет решение о сохранении МУПов в перевозках общественного транспорта, тогда всё останется, как есть, но, в любом случае горожанам переживать не стоит — муниципальный общественный транспорт останется в муниципальной собственности, и приватизирован не будет. Кстати, в случае преобразования МУП в акционерное общество тоже есть положительный момент — сейчас льготные проездные билеты субсидируются только для муниципального транспорта, и в случае акционирования льготы будут сохранены в полном объёме, но вместо фразы «муниципальный транспорт» появится фраза «перевозчики». И, формально, в этом случае на льготные перевозки с последующим получением возмещения из бюджета смогут претендовать и частные перевозчики, а не только МУП «Городские маршруты», как того требует закон сейчас — для многих частных перевозчиков это важное изменение.

— Сам третий мост через Уду построен — весь вопрос в том, чтобы построить развязки, подъезды, сделать прокол под железной дорогой и перенести коммуникации, на чём, собственно, и застрял предыдущий подрядчик «Хотьковский мост». Кстати, первоначальный план был довольно простой, но поскольку нужно было для удобства горожан обеспечить въезд ещё и со стороны Читинского переезда, и движение с Батарейки, то в итоге получился довольно сложный объект, который должен был быть построен ещё два года назад, но, благодаря страховке и небольшим авансовым платежам подрядчику, Бурятия хотя бы не потеряла на этом денег. Хорошо бы к 2027 году получить готовым весь этот комплекс, хотя бы потому что даже строительство полноценного переезда на Стеклозаводе повлечёт за собой необходимость какой–то реконструкции въезда на Селенгинский мост, и здесь тоже нужна будет какая–то развязка, а все эти транспортные потоки напрямую зависят от ситуации вокруг третьего моста.

— Мы понимаем, что в истории с ТГК–14 есть ущерб государству и есть ущерб потребителям — ущерб огромный. Люди реально выводили активы на частные счета — вся эта схема ещё в 2023 году была изложена в СМИ. Например, берётся кредит под залог предприятия, а потом само же это предприятие этот кредит выплачивает. До этого подобного рода схемы никаких последствий для их организаторов не имели, но сейчас уже не раз в таких же ситуациях проводилась национализация предприятий, то есть, их переход в государственные руки. Я думаю, что в случае с ТГК–14 это вполне оправдано, потому что у нас сами ТЭЦ–1 и ТЭЦ–2 находятся в руках частного собственника, но все сети являются муниципальными. Поэтому в данном случае национализацию я бы только приветствовал, хотя, конечно, государство не всегда является эффективным собственником, но, с точки зрения обеспечения надёжности это, мне кажется, наилучший вариант. ТГК–14 хоть и имела статус единой теплоснабжающей организации, но владела далеко не всеми необходимыми для этого активами. Не самая простая ситуация в военных городках, хотя уже и многое сделано для решения проблем с отоплением — там владельцем котельных является министерство обороны, и управляются они военной структурой, но, к сожалению, эффективность этого управления очень низкая. Огромное спасибо за вмешательство военной прокуратуре — был обеспечен приток средств, которые позволил снять на котельных самые острые вопросы — иначе прошлой зимой оборудование на котельных Дивизионной и Соснового бора не пережило бы холода. Кроме того, там остаются достаточно большие проблемы с управлением жилищным фондом и с сетями — из–за этого несколько раз вводился локальный режим чрезвычайной ситуации, когда случались аварии, поэтому управлять теплоснабжением в военных городках тоже нужно профессионально.

— В связи с изменением в законодательстве активные действия в отношении баклана на Байкале начались, и мы тоже этой ситуацией воспользовались в интересах защиты своих подопечных — в первую очередь, омуля. Теперь разрешена любительская и спортивная охота на баклана — охотник в обязательном порядке должен иметь лицензию и разрешение на ношение оружия, в котором должно быть записано то количество птиц, которых ты можешь отстрелить. Конечно, это недостаточная мера, но всё равно это позволило косвенно снизить угрозу. Мы с коллегами мониторили гнездовья, которые расположены вдоль нерестовых путей омуля для того, чтобы оценить численность птиц. Я понимал, что ситуация тяжёлая, но не ожидал, что настолько. Например, на протоке Северной в дельте Селенги гнездовье баклана занимает примерно три километра. В первый визит я прошёл 850 метров, считая гнёзда, которые я видел, и насчитал за четыре часа десять тысяч гнёзд! В каждом гнезде в среднем пять яиц — то есть, при том, что официальная численность баклана у нас была 49 тысяч, только одно это трёхкилометровое гнездовье уже даёт 150 тысяч потенциальных пернатых! Понятно, что из этих пяти яиц выживает примерно по 3–4, но это всё равно от 90 до 120 тысяч новых птиц. У баклана сейчас очень хорошая кормовая база — ему есть чем питаться, соответственно, он высиживает больше яиц.

— Как мы косвенно воспользовались разрешением охотиться на баклана? Охотники–любители — в основном это жители прибрежных районов республики — в этот момент как раз группами выезжают на охоту. И мы договорились с ними о том, что они поднимут баклана с гнёзд, чтобы кладки яиц остыли — потом, вернувшись, баклан продолжит её высиживать, но птенцы уже не появятся. В первый раз баклан был в воздухе четыре часа — соответственно, яйца остыли, и через неделю я, приехав на то же место, увидел, что яйца испортились, но баклан продолжал их высиживать. Сейчас это основной способ регулирования численности баклана, потому что разорять гнёзда и уничтожать яйца по–прежнему не разрешено. Во второй раз охотники вышли к гнездовьям под самый вечер, потому что ночью баклан не может сесть на гнездо, и он улетает на всю ночь, соответственно, за ночь, конечно, кладка остывает даже в жаркие дни. Надеюсь, что все эти меры вместе с охотой повлияют на размеры гнездовий баклана, но проблема останется точно — даже если все эти гнездовья будут без кладок, всё равно остаются огромные территории Кабанского заказника, внутри которого нельзя стрелять, а он занимает примерно треть дельты Селенги и здесь расположены самые крупные гнездовья баклана, возможно, даже во всей России. Сейчас перед нами с коллегами из Бурприроднадзора стоит задача провести аэрофотосъёмку для оценки всего объёма гнездовий по крайней мере в дельте Селенги и по нерестовым путям омуля. В рамках проведения мероприятий по поддержке отрасли рыбоохраны мы помогаем лодками и беспилотными аппаратами. Недавно нам передали второй беспилотник самолётного типа, который ведёт аэрофото– и видеосъёмки. Нашим коллегам из Ангаро–Байкальского территориального управления Росрыболовства тоже недавно был передан большой беспилотник «Альбатрос» — они тоже будут осуществлять съёмке, но, прежде всего, в целях охраны от браконьеров. В общем и целом, мы будем придерживаться той стратегии, которая вынудила баклана покинуть Байкал в послевоенные годы — тогда ещё в довоенные годы появились колхозные задания для детей по сбору яиц чайки и баклана — старшие дети гребли, а младшие собирали яйца, которые потом использовались в пищу. В годы войны к плану по яйцам добавился отлов самих бакланов — дети их ловили силками. Потом бакланов потрошили, прямо с перьями солили в бочках и отправляли на фронт. Пока бочка доходила, получалась готовая солонина — надо было только стряхнуть перья.

— Для того, чтобы выполнить государственное задание по закладке икры омуля, нам нужно отловить 134 тысячи производителей — примерно поровну самцов и самочек. В позапрошлом году отлова не было совсем из–за ремонта на Болшереченском рыбоводном заводе, а в прошлом году мы отловили всего 11 тысяч производителей — это был буквально весь омуль, который зашёл в Большую речку, и это лишь порядка восьми процентов от нормативного госзадания. Исходя из этого, государственное задание нам было установлено на уровне 55 миллионов личинок, которые мы должны были выпустить. В итоге мы смогли заложить 80 миллионов оплодотворённой икры, вырастив и уже выпустив 77 миллионов личинок — благодаря завершившейся реконструкции завода и новому современному оборудованию это стало рекордным показателем в процентном соотношении. Всех отловленных производителей мы выпускаем по определённому графику, чтобы они успели окрепнуть в садковой базе после нереста.

— Сейчас федеральное агентство по рыболовству поставило перед нами задачу провести эксперимент по подращиванию личинки омуля в заводских условиях на разных кормах, в разных температурных условиях и с разной плотностью наполнения четырёх бассейнов. По итогам эксперимента будут выработаны рекомендации по тому, как правильно подращивать личинку омуля, чтобы в перспективе восстанавливать популяцию там, где она практически полностью утеряна — допустим, в Малом море. Туда нужно везти уже подрощенную личинку, адаптированную к самостоятельному питанию в тех местах, а для этого нужно иметь чёткие рекомендации науки. Мы будем проводить этот эксперимент до 2028 года для того, чтобы получить лучшие результаты по выживаемости личинки и её адаптации к естественной среде, и выпускать уже не личинку, а практически подрощенного малька.

— По осетровому хозяйству на Гусином озере стоит задача улучшения условий подращивания этой рыбы, потому что у осетра гораздо меньше выживаемость икры и выживаемость личинки в естественной среде. У нас осётр выпускается только мальками, и всё равно потери довольно большие. В этом году к нам уже приезжали две бригады опытных осетроводов с разных заводов разных регионов —они смотрели, как мы работаем, подсказывали свои ходы, и чему–то, наоборот, учились у нас. Бригады были из регионов, похожих с нашими по климату — мы им очень благодарны за подсказки, потому что за последние годы поменялись корма — западные, на которых всегда выращивали осетра, недоступны из–за санкций, а отечественные производители кормов только адаптируются к нашим условиям — здесь нужен другой состав по жирности и по белку по сравнению с южными регионами. Особенность разведения осетра в том, что его нерест проходит по запланированному графику — сначала он помещается в холодную воду, имитирующую зиму, а потом постепенно температура воды повышается и осётр начинает нереститься. Осенью мы отбираем осетров, которые лучше всего подготовлены к предстоящему нересту, перевозим из садковой базы на Гусином озере на Селенгинский завод в более холодные условия. Потом весной начинается повышение температуры весной, и наша задача подготовить осетра таким образом, чтобы мы могли перевести личинку в цеха под открытым небом с большими бассейнами именно в тот момент, когда на улице уже тепло. В этом году возникли большие сложности, как и в прошлом, из–за заморозков в начале июня. Выпускать подрощенных мальков осетра мы будем в августе – начале сентября.

— Часть хариуса содержится на Большереченском заводе, и он в этом году отдал икру позже обычного. Из–за разных период нереста омуль и хариус удобно совмещаются в рамках одного завода, который по году получается загруженным более равномерно. А на Баргузинском заводе в этом году впервые за долгие годы полностью выполнили квоту на отлов хариуса, более того, в этом году видно, что выпущенная в предыдущие годы молодь в большом количестве присутствует в верховьях Ины — результат работы завода виден наглядно. Сейчас на заводе уже взяли икру и выпустили производителей хариуса в естественную среду. Заложено примерно 1,3 миллиона икры при ёмкости Баргузинского завода порядка одного миллиона икры. А вообще, часто можно услышать, что у нас здесь зона рискованного земледелия — так вот, рыбоводство у нас ещё более рискованное, потому что мы гораздо в большей степени зависим от текущих погодных условий. До этого мы молились, чтобы пришло тепло, а теперь молимся, чтобы не пришла жара, потому что такие перепады температуры, например, для подрастающих осётриков — это опасное дело.