4 ноября, 18:38

Его святейшество Далай-лама XIV и кенсур-лама Чой-Доржи

Мнение: «Мы знали про историю Хамбо-ламы Итигэлова, но мы его не должны были вытаскивать, потому что он находится в глубочайшей медитации, и должен был до конца закончить свой путь»

Кенсур-лама Чой-Доржи Будаев в программе «Мнение» радиостанции «Эхо Москвы» комментирует детали своей биографии, историю того, как он отправился учиться на буддийского священнослужителя в Монголию, служение Дид-Хамбо ламой, избрание XXIII Пандито Хамбо-ламой, встречи с Его святейшеством Далай-ламой XIV, и другие темы.

О школьных и студенческих годах

– В Кижинге, где родился, я прожил очень мало. Мы жили в ограде моего дяди, который был старшим братом моей бабушки и в те времена настоятелем Иволгинского дацана. Кстати, дядя был настоятелем в течение трёх Хамбо лам – Дармаева, Шарапова и Гомбоева. Когда мне был один год, родители разошлись, и потом мы с моим младшим братом Сергеем и мамой уехали в Улан-Удэ. Здесь я сначала учился в начальной 49-й школе, которая тогда находилась на улице Терешковой – в этом здании потом был лицей № 24 (сейчас – техникум строительства и городского хозяйства Республики Бурятия – ред.). А потом учился во второй школе в центре города, но был больше троечником. В 1976 году закончил школу, после этого работал на телевидении осветителем, штукатуром-маляром на стройке, а в 1978 году уехал в Москву – хотел выучиться на телевизионного оператора. Пошёл в ГИТИС, но там увидели мой аттестат, и сказали – даже близко не подходи – конкурс там был огромный! Потом я узнал, что есть технологический институт лёгкой промышленности и пошёл туда сдавать документы – у меня их как-то легко приняли и даже дали общежитие для абитуриентов. Первый экзамен – рисунок и композиция – я сдал на пятёрку, а вторым экзаменом была физика, которую я завалил, хотя преподаватели и пытались меня вытащить. После этого меня вызвал к себе ректор, и спросил: «Ты из Улан-Удэ?» – он, оказывается, бывал у нас и ему нравится наш город. Ректор берёт мои экзаменационные [документы], зачёркивает двойку и ставит четыре – иди на следующий экзамен! Я поступил, но на занятия пошёл, прогуляв дней десять, и преподаватель сказал: «Ты, наверное, пешком с Улан-Удэ шёл?». Все засмеялись, мне стало стыдно, и я перестал ходить на занятия совсем.

О работе водителем в Иволгинском дацане

– Тут мама сообщила, что мне надо срочно приехать домой, потому что сильно заболел отчим. Утром я прилетел в Улан-Удэ, и тут же к нам домой приезжает из Иволгинского дацана лама за рулём – сказали, что у тебя есть водительское удостоверение – будешь работать, пока отец не вылечится. Я стал ездить по делам Иволгинского дацана, и мне даже дали место для ночлега в домике ламы-астролога. Там я познакомился с молодыми ламами из первого выпуска [Улан-Баторского Буддийского института религии] – Жамьяном Шагдаровым, Чимитом-Доржи Дугаровым, и другими. Тогда же я познакомился с Данзан-Хайбзун Самаевым, который работал кассиром в Иволгинском дацане. И в один из дней мне говорят – водитель Хамбо-ламы заболел – завтра ты повезёшь его Улан-Удэ. А это такая ответственность – тогда Хамбо-ламой был Жамбал-Доржи Гомбоев – великий лама, он был в уже достаточно преклонном возрасте. Ночью я помыл машину, надел костюм, купленный в Москве, и рано утром стоял у двери резиденции Хамбо-ламы. Мы поехали в Улан-Удэ, и там пошли в здание Совета министров напротив гостиницы «Байкал». Народу было много, все торопятся – я вижу, что Хамбо-ламе никто сильно дорогу не уступает, и громко крикнул: «Пропустите, Хамбо-лама идёт!». А потом мы идём по коридору, и он мне тихо на бурятском языке говорит: «Мальчик, нельзя так говорить – время не такое». Потом, когда мы ехали обратно, перед поворотом на Иволгинский дацан, Хамбо-лама попросил остановиться. Мы вышли из машины, и он мне говорит: «Я сейчас везу документы о приёме студентов в буддийский институт в Улан-Баторе, в Монголии – я считаю, что тебе надо ехать учиться туда». Я сразу сказал, что, наверное, не смогу – слишком высокая честь – учиться на ламу. Он сказал – хорошо подумай.

Об учёбе в Улан-Баторском буддийском институте

– На учёбу в Монголию мы уехали в октябре 1979 года. В Улан-Батор ехали через Москву – в Совете по делам религий нам рассказывали, какие в Монголии есть особенности и как надо себя вести, чтобы не опозорить честь советских граждан. Моя мама была против того, чтобы я учился на ламу, но уполномоченный по делам религий Сахьянов пригласил её к себе и сказал – сын уже достаточно взрослый, чтобы решать самостоятельно, и потом его рекомендовал сам Хамбо-лама Гомбоев, кроме того, это никак не скажется на вашей партийной работе. Сестра моей мамы напомнила ей, что их дядя, настоятель Иволгинского дацана, когда мне было два года, дергал меня за уши и говорил, что я буду ламой – и мама сдалась. Из Бурятии нас было трое – я, мой друг, тоже кижингинец, Цыван-лама и Данзан-Хайбзун Самаев, но они были намного старше меня. В Монголии у нас были святые ламы, которые прошли очень тяжёлые времена, и Иволгинском дацане были ламы, отсидевшие по десять лет каторги, но все они при этом были не сломлены, и были истинными монахами.

О встречах с высокими ламами

– Когда меня отправили учиться в Индию, возникал вопрос – почему тебя выбрали – были же и постарше люди, Хамбо-лама Гомбоев сказал, что это Бакула-ринпоче лично решил, что я должен поехать. Бакула-ринпоче – это один из самых святых людей, он бы признан перерожденцем одного из 16-ти Архатов, а ещё он был государственным деятелем – членом парламента Индии. Бакула-ринпоче приезжал в Иволгинский дацан практически каждое лето, и я всегда сопровождал его – был с ним и в Калмыкии, и в Санкт-Петербурге.

– Мне повезло, что я встретился с Агван-Нимой – это наш бурятский лама родом из Дабат (Кенсур Ринпоче Геше Лхарамба Агван Нима (1907—1990) — видный деятель тибетского буддизма, преподаватель буддийского учения, настоятель Гоман-дацана монастыря Дрепунг с 1978 по 1980 год). Я очень много от него получил, и на многое он просто открыл мне глаза. Когда в 1959 году Далай-лама покинул Тибет и получил убежище в Индии, с ним приехали многие ламы, но они все не могли собраться – в каком монастыре, как строить храм, с чего начинать? А Агван-Нима в это время уже работал в Варанаси в буддийском университете – он собрал несколько монахов и впервые провёл Соджонг, для которого нужно не менее четырёх монахов-гелонгов. Тибетцы потом писали, что «великий монгольский лама» преподал нам, что надо делать.

О пребывании на посту Хамбо-ламы

– Когда меня в 1993 году избрали Хамбо-ламой, я впервые приехал в Бангкок – там есть самая крупная в мире организация «Всемирное братство буддистов», она больше хинаянской традиции, хотя туда входят и японцы, и тибетцы. На ту встречу пригласили представителя Далай-ламы, и китайские буддисты тоже там были. Далай-ламе дали слово одному из первых, и он заявил всему миру, что с 1959 года тибетцы вынуждены находиться в эмиграции. Сразу после этого китайские буддисты стали громко говорить, что это неправда, и я тоже начал просить слово. Председатель говорит – давайте дадим слово советским буддистам, которые давно не выступали. Я сказал – извините, сделаю поправка – в нашей стране советского государства уже нет, и я представляю российских буддистов. Советские буддисты тут никогда не выступали, потому что вели, как сегодня представители китайского буддизма, прогосударственную политику. Они закрывают глаза на то, какая с 1959 года ситуация в Тибете, когда Далай-лама вынужден жить в эмиграции, и мы это тоже скрывали – у нас 47 дацанов было полностью уничтожено, несколько тысяч лам ушли навечно в сибирских лагерях. Советские буддисты молчали – а как мы могли говорить, когда рядом сидели специальные люди, которые нам это всё время запрещали? Монгольский Хамбо-лама вечером подносит хадак и обнимает – спасибо большое за поддержку Далай-ламы, мы Монголия – маленькая страна, мы не можем. Потом, когда я уже приехал в Москву, мне сказали – слушай, ты слишком много и рано начал говорить, а у нас сейчас очень хорошие и тёплые отношения с Китайской Народной Республикой. Но я сказал, что я жил в Дхармасале, знаю ситуацию и не могу предать своего учителя Далай-ламу, а мои слова никакого вреда нашей политике не приносят – я говорю, как есть. И потом, когда меня снимали [с поста Хамбо-ламы] в 1995 году, мне прямо сказали – в Иволгинском дацане сделали большой переворот, лам подговорили, и они все выступили против. Никакой обиды ни на кого у меня нет, я знаю, что в Иволгинском дацане сегодня по-своему процветает буддийская религия, но она, конечно, не поддерживает Далай-ламу. Очень жалко, что глава буддистов России так относится к Его святейшеству. Скорее всего, это политика – мы же должны поддерживать нашу великую соседнюю страну – Китай.

О Хамбо-ламе Итигэлове

– Мы знали про историю Хамбо-ламы Итигэлова, но мы его не должны были вытаскивать, потому что он находится в глубочайшей медитации, и должен был до конца закончить свой путь. Сейчас многие услышат это и скажут – Чой-Доржи гад и враг нашей религии, но я говорю то, что есть.

О монашеской одежде

– В своё время, когда Далай-лама попросил нас не носить монашескую одежду, я самый первый её снял – я просто хожу в дэгэле. Монашескую одежду – специальную накидку – должны носить только монахи, которые избрали этот путь и дали обет безбрачия. А у нас многие, даже Хамбо-лама, часто так ходят – лучше пускай он ходит в монгольском дэгэле – это я его критикую.

О тибетском буддизме

– Мы – последователи тибетского буддизма, даже самый первый Хамбо-лама Заяев в своё время учился в Тибете, хотя всё время говорят, что был чисто бурятский [Хамбо-лама]. Что интересно, бурятские ламы были больше напрямую связаны с Тибетом – очень мало, чтобы кто-то получал образование в монгольских монастырях. Поэтому мы должны более справедливо относиться к этому, а у нас сейчас всё тибетское осуждается и критикуется – так быть не должно. Тибетцы в лице Далай-ламы сегодня сохранили религию в самом истинном виде – Далай-лама всегда пропагандирует ненасилие, доброту, милосердие, и в этом ничего сложного нет, а кто-то начинает усложнять. Я не признаю такого понятия, как «бурятский буддизм» – даже монголы, которые имели своих величайших Богдо-Гэгэнов и большую буддийскую историю, никогда не говорили о «монгольском буддизме».

О титуле «кенсур»

– Кенсур – это экс-Хамбо-лама. В любом большом тибетском сообществе во время больших хуралов кенсур-ламы всегда сидят выше действующих Хамбо-лам в дань уважения об их деятельности. Я хожу в обыкновенном дэгэле, но Далай-лама, когда встречает меня, говорит: «О, кенсур Чой-Доржи!» – мне приятно.


Комментарии для сайта Cackle

© 2004-2020 информационное агентство «Байкал Медиа Консалтинг»

Св-во о регистрации СМИ Эл № ФС 77-22419 от 28.11.2005 г. выдано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия


Адрес редакции: 670000, Республика Бурятия, 

г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 54б

Телефон редакции: ‎‎8 (924 4) 58 90 90  

E-mail редакции: [email protected]

Учредитель - ООО "Байкал Медиа Консалтинг". Главный редактор:
Будаев Валерий Николаевич


Курение вредит Вашему здоровью!

Политика обработки персональных данных

 Наверх 

При перепечатке текстов либо ином использовании текстовых материалов с настоящего сайта на иных ресурсах в сети Интернет гиперссылка на источник обязательна. Перепечатка либо иное использование текстовых материалов с настоящего сайта в печатных СМИ возможно только с письменного согласия автора, правообладателя. Фотографии, видеоматериалы, иные иллюстрации могут быть использованы только с письменного согласия автора (правообладателя) и с обязательным указанием имени автора и источника заимствования

В случае использования  материала в печатном издании, необходимо указывать адрес сайта: www.baikal-media.ru

Редакция оставляет за собой право полностью или частично удалять комментарии пользователей.





^