Журналист, сотрудник издательского дома «Буряад Унэн» Александр Махачкеев комментирует подготовку к публикации фотоальбома «Сентиментальное путешествие в прошлое иркутских бурят. Жизнь при царе» и книги «Другой Улан-Удэ. Непарадная история столицы Бурятской АССР в 40–80-е годы».

О подготовке к публикации фотоальбома «Сентиментальное путешествие в прошлое иркутских бурят. Жизнь при царе»

– Фотоальбом охватит период конца XIX - начала ХХ веков – его идея родилась из моего предыдущего проекта – книги «Необычайные истории иркутских бурят», в которой есть достаточно много эксклюзивных фотографий. Вообще, история фотографии нашего региона начиналась с Иркутска, который тогда был центром экономической, культурной и общественно-политической жизни. Первый дагеротип появился в Иркутске в 1845 году – он принадлежал Альфреду Яковлевичу Довиньону, основным жанром фототворчества которого был портрет. В семейных архивах иркутских бурят сохранился достаточно большой фонд фотографий XIX-XX веков, исполненных на толстом картоне – западные буряты были гораздо больше интегрированы в сибирскую экономическую жизнь, чем восточные, плюс они жили оседло, а значит фотографии могли лучше сохраниться в деревянных капитальных домах, нежели в юртах. Во время советских репрессий такие фотографии дети и внуки богатых людей прятали в поленницах и в других укромных местах – сейчас их можно показать, рассказав историю своей семьи.

– Сохранились фотографии, как иркутские буряты учились в Иркутской гимназии или в Черемховском коммерческом училище, есть фото красивых дам в соболях, богатых купцов и промышленников – в основном на снимках запечатлены состоятельные люди, поскольку фотография тогда была очень недешёвым делом. Например, одна фотография могла стоить три рубля, а портрет у Довиньона стоил пять рублей – по тем временам это было очень дорого, потому что за пять рублей можно было спокойно купить корову.

– Фотоальбом мы делаем совместно со Стеллой Шулуновой – фотографом из Аларского и Нукутского районов Иркутской области, а также у меня уже есть предварительная договорённость с Усть-Ордынским краеведческим музеем – там есть обширные фонды фотографии, многие из которых ещё не атрибутированы – здесь предстоит большая работа. По задумке, издание будем имитировать старый семейный альбом, многие из которых ещё хранятся у нас. К сожалению, многие представители молодого поколения не понимают ценности старинных фотографий, выбрасывая их после смерти дедушек и бабушек.

О подготовке к публикации книги «Другой Улан-Удэ. Непарадная история столицы Бурятской АССР в 40–80-е годы»

– Официальная история столицы Бурятии описана очень хорошо, а в готовящейся к изданию книге я собрал материал другого рода – какими жестокими были драки в послевоенные годы, когда Зауда выходила против Батарейки на лёд Уды – сначала дрались дети, а потом подростки и даже взрослые – чуть ли не доходило до стрельбы. Или, например, как в Улан-Удэ были пивные – многие не знают, что были две, так называемы Укырки – одна в районе улиц Свободы-Шмидта, а вторая возле горсада. Шоферня оставляла в улан-удэнских пивнушках по ползарплаты – по этому поводу была присказка «Пиво, позы и бабьи слёзы». Будет рассказано и о том, какой была в Улан-Удэ ресторанная жизнь – одно время в Улан-Удэ было всего три-четыре ресторана – «Байкал», «Селенга» и «Одон», и отдельно котировался ресторан на железнодорожном вокзале. Есть глава и про бани, которые, как и пивные, появились практически вместе с Удинским острогом. Если говорить про парикмахерские, то помимо Домов быта и знаменитой «Сибирячки», своя парикмахерская была в обкоме партии (нынешнее здание Народного Хурала – ред.). Парикмахершу звали Лёля – она была старейшим работником этого здания 1938 года постройки, начав работу ещё при Ербанове и выйдя на пенсию в 80-х годах при Белякове. Парикмахерская размещалась в небольшой комнате на первом этаже – Лёля там подстригала партработником, а при необходимости выезжала на дачи к Модогоеву или Белякову. Поговаривают, что имея некоторое влияние на начальство, Лёля нескольким своим подружкам сделала квартиры.