Журналист, блогер, общественный деятель Лари Илишкин в программе «Мнение» радиостанции «Эхо Москвы» комментирует детали биографии героя программы, цель его пребывания в Бурятии, историю прихода в буддизм, сравнение Калмыкии и Бурятии в плане деятельности государства по сохранению и развитию калмыцкого и бурятского языков, и другие темы.

Цель его пребывания в Бурятии Лари Илишкин объяснил так: «Я уже в Бурятии свой человек, неоднократно бывал, и даже жил здесь одно время несколько месяцев. Сейчас мне пришлось здесь какое-то время находиться из-за пандемии, а вообще я не был дома с начала декабря. Мы поехали в Монголию, где у нас есть договорённость о передаче на временное хранение нашей единственной сохранившийся общенациональной буддийской святыни – это статуя ламы Цонкапы XVII века. Не буду рассказывать все перипетии, но в итоге статуя оказалась в Монголии. Сейчас впервые монголы пошли нам навстречу, но из-за вспышки коронавируса пришлось мне здесь остаться и ждать, потому что я не могу вернуться в Калмыкию без статуи. Сегодня (27-го мая 2020 года – ред.) я пообщался с человеком из администрации президента Монголии - есть надежда, что к июлю могут открыть границу, но здесь всё зависит от России, и от того, как она возьмёт ситуацию с коронавирусом под контроль».

Сравнение Калмыкии и Бурятии в плане деятельности государства по сохранению и развитию калмыцкого и бурятского языков герой программы «Мнение» прокомментировал следующим образом: «Я слышу тут на улице бурятскую речь – также у нас в Калмыкии было в 80-е годы, а сейчас калмыцкой речи вообще не слышно. Бесполезно восстанавливать язык без поддержки властных структур, но там, если честно, многим не до нашего языка, хотя если калмыцкий язык потеряется, это будет удар по всей России и мировой культурной сокровищницы. По мнению учёных, калмыцкий язык в условиях четырёхвековой изоляции вдали от монгольского мира наибольшим образом сохранил в себе идиомы древнемонгольского языка».

По мнению Лари Илишкина, когда народ, у которого есть самосознание, теряет язык, этот народ чаще всего становится националистическим: «Находятся люди, которые начинают обвинять в потере языка других, а это хорошая почва для национализма. Например, ирландцы давно забыли свой кельтский язык, они говорят только на английском, но они до 80-х годов взрывали англичан и стреляли в них, а недавно опять были попытки реанимировать Ирландскую республиканскую армию. Я могу в мире много таких примеров привести, когда народ терял свой язык, и становился очень националистически настроенным к своим соседям, обвиняя их в этом».

Герой программы «Мнение» считае, что в Бурятии ситуация с языком намного лучше, чем в Калмыкии: «Здесь среди людей, которые заинтересованы в этом, есть и люди, облечённые властью. Я не лезу во внутренние дела бурят, но просто вижу, что происходит с языком - все эти телевизионные и радиопередачи, радио «Буряад ФМ», где в разные дни звучат разные диалекты – это всё очень радует, и это работа регионального руководства – без него никак. В этом плане я очень завидую Бурятии. И я полностью уверен в том, что мы - и буряты, и калмыки - всё что нужно, мы сделаем. Мы восстановим свои языки - я в это верю, потому что буддист никогда не будет пессимистом. Мы всё преодолеем и выйдем на новый качественный уровень – по-буддийски монгольский мир вернётся на мировую авансцену, но уже не с мечом, как было раньше, а с учением, которое тибетцы сейчас передают нам. Вы знаете, что индийцы передавали тибетцам буддийское учение в течение 400 лет, а те его сохраняли 800 лет. И следующая 1000 лет – за монгольскими народами – сейчас тибетцы передают учение нам».