Уже осенью нынешнего года наделавший столь много шума федеральный закон о реформе академической науки (официально он называется «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») может быть принят в третьем (и окончательном чтении). Если, конечно, многочисленные акции протеста и демарши противников академической реформы не заставят власти отказаться от столь радикального вмешательства в столь тонкую сферу.
Негативная и достаточно дружная реакция научного сообщества на законопроект уже позволила его в значительной мере видоизменить – во втором чтении было внесено около шести десятков поправок, которые если и не выхолостили документ, то лишили его изрядной доли «революционности». В таком компромиссном виде он уже вполне устраивает элиту академической науки и не вызывает первоначального отторжения со стороны ученых.
Нелегкая это работа, или Почти по Чуковскому
Главной неожиданностью для разработчиков закона стали изменения в вопросе об организационно-правовом статусе РАН, предложенные для принятия профильным комитетом Государственной Думы. Если в первоначальном варианте речь шла о преобразовании академии в некое «общественно-государственное объединение", то теперь предлагается сохранить за ней статус "федерального государственного бюджетного учреждения".
Также нельзя не считать важной уступкой «академикам-оппозиционерам» и отказ от термина «ликвидация».В тексте первого чтения законопроекта говорилось, что "Российская академия наук может быть реорганизована или ликвидирована". В новой редакции документа теперь говорится, что РАН может быть только реорганизована.
Наконец, в проект закона внесены поправки, которые сохраняют за РАН роль одного из главных органов по выработке государственной научной политики. И хотя управление имуществом институтов РАН все-таки предполагается передать специально создаваемому для этой цели федеральному агентству, общее академическое управление институтами РАН будет осуществляться по прежней схеме. Да и то, что недавно избранный президент РАН академик Владимир Фортов будет назначен руководителем этого агентства, можно считать победой академического лобби.
А ведь как все начиналось!
О необходимости реформ в РАН эксперты говорили последние несколько лет, однако с приходом нынешнего министра образования и науки эта тема вышла на первый план. Дмитрий Ливанов еще в ранге статс-секретаря ведомства выступал одним из основных борцов с РАН. Он, в частности, неоднократно заявлял, что будет проводить реформы, нацеленные на ограничение независимости РАН (юридически сегодня она обособлена от Минобрнауки). Кроме того, министр говорил о том, что в нынешнем президиуме академии практически не осталось ученых, и призывал провести всесторонний аудит российской науки, открыто обвиняя руководство РАН в финансовой нечистоплотности.
- Сложившаяся в настоящее время в Российской академии наук ситуация, когда значительное число ее сотрудников - люди пожилого возраста, говорит о неэффективности системы управления РАН, - весьма недипломатично заявил в мае нынешнего года Дмитрий Ливанов. - Мы будем усиливать конкурсные инструменты финансирования науки. Мы будем обеспечивать более активное привлечение молодых в науку. Но когда в самой большой научной организации, Российской академии наук, 40% ученых уже превышают пенсионный возраст, это иначе как кадрово-управленческой катастрофой назвать нельзя.
Ливанов ранее неоднократно критиковал РАН как структуру, управляющую фундаментальной наукой. В частности, в марте в интервью радиостанции "Эхо Москвы" он заявил, что РАН - это неэффективная, не отвечающая современным требованиям форма организации науки.
Конечно, без прямого или косвенного одобрения со стороны своих шефов в лице президента страны и главы правительства чиновник вряд ли бы решился на столь радикальные высказывания.
Прямая речь. «Необходимо избавить РАН от несвойственной функции управления имуществом и коммунальным хозяйством. Важно дать возможность ученым заниматься прежде всего наукой и исследованиями и избавить их от несвойственной функции управления имуществом и коммунальным хозяйством. Система управления государственными академиями наук в России сегодня не отвечает современным требованиям». В настоящее время в стране насчитывается шесть государственных академий, включая РАН. Система управления ими сложилась еще в 1930-1940-е годы прошлого века под влиянием субъективных факторов и не в полной мере соответствует современным задачам развития страны. Эта система давно нуждается в обновлении».
Дмитрий Медведев,
председатель правительства РФ.
Глава государства, как всегда, выдержал паузу, но все же дал понять, что он не намерен напрямую препятствовать реформе академической науки. Он заявил о необходимости глобального аудита имущества РАН и создания структуры для назначения директоров НИИ и распределения средств и пообещал академикам, что «реформа РАН не скажется негативно на работе сотрудников академических институтов - институты как были, так и будут, но после подчинения их специальному агентству будет более прямое финансирование, вот и все". В качестве своеобразного знака примирения он предложил президенту РАН Фортову в течение переходного периода одновременно возглавлять оба учреждения.
Прямая речь. «Академия наук в том виде, как она сложилась, — это полуфеодальная распределительная коалиция. Организация, которая исключает какой-либо внутренний стимул к развитию, которая заинтересована в расширении затрат, но никак не ориентирована на достижение результата».
Дмитрий Ливанов,
министр образования и науки РФ.
Есть что защищать
Хотя разработчики законопроекта и идейные вдохновители реформы утверждают, что добиваются всего лишь оптимизации организационно-правовых механизмов управления российской фундаментальной наукой и повышения эффективности фундаментальных и поисковых научных исследований, обеспечивающих получение научных результатов мирового уровня, такие объяснения и посылы мало кого успокаивают.
Если не вдаваться в «лирику» и не ностальгировать по советским временам, то нынешнее руководство РАН и отраслевых академий больше всего боится остаться в стороне от распределения денег на научные исследования. Ведь предполагается, что создаваемое агентство научных институтов будет напрямую подчиняться премьер-министру, а аппарат Академии наук станет бюджетным учреждением, подведомственным федеральному правительству.
Понятно, что при такой схеме финансирования основные денежные потоки потекут мимо собственно РАН. Руководителей конкретных академических институтов больше всего волнует то, что они рискуют остаться без мощного корпоративного прикрытия, и государство теперь с каждым сможет разобраться по отдельности, не интересуясь мнением академий.
Поэтому реакция научного сообщества оказалась, как и следовало ожидать, весьма острой.
Совет по науке при Минобрнауки, созданный весной 2013 года, потребовал от правительства провести обсуждение законопроекта с учеными, прежде чем одобрять его и вносить в Госдуму.
Руководство Сибирского, Дальневосточного и Уральского отделений РАН обратились с открытыми письмами к президенту Владимиру Путину, спикерам обеих палат Федерального собрания и лидерам всех думских партий, в которых, в частности, потребовали немедленной отставки министра Ливанова и открытого обсуждения имеющихся проблем с представителями научных кругов.
А апофеозом «академического протеста» стало высказывание директора Института истории и археологии Уральского отделения Вениамина Алексеева, который заявил, что «председатель правительства - дурак. Все, что он ни сделал - все ушло в прах" и призвал коллег фактически выйти на Болотную.
Реакция в Бурятии
Она оказалась несколько менее бурной, но также весьма любопытной.
В Улан-Удэ оперативно было созвано собрание научной общественности, которое организаторы назвали «чрезвычайным».Его участники дали понять, что они против реформы РАН в том виде, в котором его предлагают правительство Медведева и непосредственный автор законопроекта — министерство образования и науки РФ.
Как заметил один из выступающих, цитируя русского реформатора Петра Столыпина, в России реформы нередко затеваются от неумения руководить.
- Я не скажу за всю академию наук, но лично я - за отставку министра образования Ливанова, он абсолютно некомпетентен. И за отставку правительства, потому что если надо - я выйду на улицы, на баррикады, и буду бороться, - заявил молодой ученый Эдуард Батоцыренов.
- Нам нечего терять! Я буду бороться до конца, днем и ночью! - поддержала ученых председатель объединенной профсоюзной организации БНЦ СО РАН Ирина Новокщенова.
Также более двухсот местных ученых подписались под письмом к президенту России. В нем сотрудники институтов, входящих в Бурятский филиал Сибирского отделения академии наук РФ, выразили недоверие правительству страны и потребовали публичного обсуждения законопроекта о реформе Российской академии наук.
Если горячность молодых представителей научного сообщества еще можно понять, то позиция бурятских мэтров от науки» не может не вызывать вопросов. Так, директор Института природопользования БНЦ СО РАН, сенатор и член-корреспондент РАН Арнольд Тулохонов в одном из интервью заявил, что при проведении реформы правительство совершило несколько ошибок, которые и предопределили негатив в её отношении.
- Директор института со своей кошелкой будет ездить в Москву. Это крайне невыгодно, прежде всего регионам, - заявил Тулохонов. - Более того, исчезнут все региональные институты, особенно слабые. Так же как вузы сейчас, их начинают уничтожать. Но это центры академической науки – маленькие и большие, эффективные и малоэффективные. Но они должны быть, иначе просто разрушается система.
Сенатор пообещал, что будет голосовать против этого закона.
Несколько более взвешенную позицию занял глава Бурятского научного центра Борис Базаров. Никаких публичных высказываний с критикой действий правительства и тем более Дмитрия Медведева он не допустил и по некоторым сведениям, проигнорировал предложение подписать письмо от имени руководства Сибирского отделения, где стоят подписи многих региональных научных центров.
Рыбка в мутной воде
Не могли не воспользоваться ситуацией в своих целях и не попиариться (тем более в канун выборов в Народный Хурал) и местные политики.
Так, БРО КПРФ во время внеочередной сессии НХ распространило письмо, в котором назвали основной целью реформы передел собственности, принадлежащей научным институтам.
«Реформа науки самым негативным образом скажется и на судьбе Бурятского научного центра Сибирского отделения РАН, созданного советской властью в 1958 году. Между тем, в научном центре сегодня работает 963 специалистов, в том числе: 4 чл.-корр. РАН, 75 докторов наук, 272 кандидата наук, 70 заслуженных деятелей науки Республики Бурятия, 16 заслуженных деятелей науки Российской Федерации. Научная работа ведется по 23 направлениям фундаментальных исследований» - говорится в тексте письма. И далее: «Коммунисты России считают, что российская наука нуждается не сомнительных реформах, а во всемерной поддержке и заботе со стороны государства».
Оперативно негативную оценку правительственному законопроекту высказал в республиканских СМИ и депутат Государственной Думы России, руководитель БРО «Справедливой России» Иринчей Матханов. Он заявил, что «несмотря на все проблемы, люди, воспитанные советской еще научной школой и сохранившие ее традиции в современной России, по-прежнему продолжают получать Нобелевские премии. А это значит, что еще не все потеряно».
Правда, депутат при этом не уточнил, сколько именно российских ученых и в какие годы стали нобелевскими лауреатами…
Коэффициент бесполезного действия
На сегодняшний день система академической науки в России представляет собой «государство в государстве», некую сложносочиненную структуру, которая живет своей автономной, зачастую не совпадающей с векторами развития страны жизнью.
И все структурные подразделения этого громоздкого и неповоротливого организма также существуют в собственном изолированном мире, где современные экономические реалии и законы рынка как бы ни при чем.
Самое печальное, что академическое сообщество уже давно находится вне зоны критики, а та же «большая» Академия стала своеобразной «священной коровой», которую почитают, но от которой не ждут реальной отдачи. Та реакция, которая последовала на инициативу правительства о реформировании РАН и других отраслевых академий, наглядно свидетельствует об особом статусе наших академиков и член-корров, которые не стесняются в крепких выражениях даже по отношению ко второму человек в государстве.
Такой апломб был бы хотя бы отчасти понятен, если бы российская наука занимала ведущие позиции в мире. Увы (и это признают даже отдельные члены РАН), с каждым годом отставание в большинстве направлений фундаментальной науки только увеличивается.
Все недостатки и «родимые пятна» РАН унаследованы и другими структурными и территориальными подразделениями, включая Сибирское отделение и Бурятский научный центр. Сегодня только в СО РАН РФ состоит 71 академик и 85 членов-корреспондентов, а число докторов наук и кандидатов исчисляется многими тысячами. Вот только похвастаться какими-то революционными научными прорывами или хотя бы конкурентоспособными на международном рынке перспективными (в смысле их прикладного использования) разработками эта большая армия научных сотрудников почему-то не может.
В составе Сибирского отделения сегодня девять научных центров, под крышей которых существует около сотни академических институтов. И вся эта армада выдает за год примерно столько же научных публикаций в авторитетных международных журналах, сколько один Массачусетский технологический институт или несколько университетов в США…
Если взять наш Бурятский научный центр, то обращает на себя внимание достаточно громоздкая структура аппарата организации, которая включает сегодня в себя почти два десятка подразделений. Насколько это обоснованно при существующем уровне финансирования и не сюда ли уходят деньги, которые могли бы быть потрачены на собственно исследовательские работы?
Сегодня в структуре БНЦ существует пять академических институтов и два филиала. Это конечно, не тридцать три новосибирских и не восемь якутских, но все-таки чрезмерно много для имеющегося научного и кадрового потенциала. А в результате мы получаем множество совместителей, которые трудоустроены вроде бы в БНЦ, а основное время отдают, например, преподавательской деятельности.
Конечно, здесь можно возразить: те, кто чего-то стоят как ученые, преподают в университетах, чтобы готовить себе смену. Но в таком случае абсолютно непонятно резкое отторжение со стороны руководства БНЦ самой идеи объединения академической и вузовской науки.
Во всем цивилизованном мире такой союз (или симбиоз, как угодно) давно себя оправдывает. Но предложенное ректором БГУ Степаном Калмыковым тесное сотрудничество академических институтов и вузов в рамках Байкальского федерального университета в было с негодованием отвергнуто, а сама идея была названа «безответственной и голословной».
Весьма прохладно «местные академики» (а в БНЦ, как уже упоминалось, числятся четыре член-корра РАН) отнеслись и к проекту создания Восточно-Сибирского научно-образовательного комплекса.
А ведь одна из идей реформирования академической науки заключается как раз в том, чтобы вузы взяли на себя больший объем научных исследований и начали играть более серьезную роль в этой сфере.
На недавней встрече полпреда президента РФ в СФО Виктора Толоконского с коллективом БНЦ руководство последнего почему-то заострило внимание в основном на хозяйственных вопросах - мол, скромные размеры земельного участка под центром мешают более успешной работе ученых. Но почему-то ни словом не обмолвилось о других, не менее насущных, проблемах.
Например, о кадровом «голоде» и продолжающемся повышении среднего возраста коллектива БНЦ, где большую часть составляют люди, перешагнувшие пенсионный порог. При всем уважении к «патриархам», все же не совсем правильно, что на ведущих научных должностях числятся люди, уже преодолевшие девятый десяток или приближающиеся к этому рубежу.
Или о практике, когда «штаб академической науки» республики используется в качестве «запасного аэродрома» или «почетной ссылки» для «бывших». (Чтобы не быть голословным, в числе примеров можно назвать бывшего президента Бурятии Леонида Потапова, занимающего сегодня должность ведущего научного сотрудника отдела региональных социально-экономических исследований Бурятского научного центра СО РАН, бывшего директора Гусиноозерской ГРЭС Евгения Карпенко, ныне руководителя лаборатории Института материаловедения СО РАН РФ,
бывшего министра экономики РБ Николая Атанова, назначенного заведующим отделом региональных экономических исследований БНЦ СО РАН, бывшего управляющего «Бурятэнерго» Геннадия Борисова, ставшего научным сотрудником БНЦ и других).
Или о недостаточном финансировании научных исследований и плохом оснащении научных лабораторий современным оборудованием. Наконец, о необходимости проведения назревшей структурной перестройки.
Справедливости ради, учёные рассказали Виктору Толоконскому о своих разработках, которыми уже заинтересовались некоторые местные предприятия и даже компании из других городов России. Но это достаточно слабое утешение, поскольку при нынешней системе внедрения научных разработок в производство нет никакой гарантии, что они будут реализованы.
Свет в конце тоннеля?
Реформа академической науки, что бы ни говорили ее противники, назрела. Как на федеральном уровне (уровне РАН и других отраслевых академий), так и на региональном.
В конце концов, мы не настолько богаты, чтобы бесконечно кормить «корову», которая не дает необходимого количества молока.
Похоже, власти Бурятии все-таки более или менее отчетливо осознают неизбежность изменений в сфере науки и образования.
- Нам нужен тесный союз реального сектора экономики и науки, необходимо выявлять проблемы и смелее подключать к их решению наших ученых, - заявил глава РБ Вячеслав Наговицын еще в апреле нынешнего года, когда проект федерального закона о реформе РАН еще только начинал свое движение в правительственных кабинетах. - Правительству необходимо создать инфраструктуру для продвижения инноваций от идеи до внедрения, в которую должны войти бизнес-инкубаторы, центры коллективного пользования научным оборудованием, технопарки, биржи высоких технологий. Но заниматься инновациями без людей, которые эти идеи генерируют, невозможно.
Одним из элементов инновационной инфраструктуры Бурятии должен стать технопарк «Биотехнополис». Его работа должна быть сосредоточена на трех основных направлениях: медицинские технологии, информационные технологии, энергосбережение и энергоэффективность. Проект «Восточно-Сибирского научно-образовательного комплекса» по форме должен воплотиться в инновационный кластер, который свяжет вместе ученых, промышленников и студентов.. Еще одним элементом инновационной инфраструктуры должен стать авиационный кластер, программа по созданию которого разработана и будет представлена на конкурс в Минэкономразвития уже в этом году.
По словам В.Наговицына, без развития новых инновационных технологий республика всегда будет среди территорий, догоняющих другие регионы России. Тем более, что после вхождения России в ВТО республике придется конкурировать не только с российскими компаниями, но и с мировыми корпорациями. Только повсеместное внедрение инноваций, их развитие в новых и традиционных отраслях позволит выдержать эту конкуренцию и обеспечить прорывной рост. И роль академической науки в этой масштабной работе должна быть по всем критериям более ответственной.
…Когда материал уже был готов к печати, стало известно, что научная общественность республики отказалась от участия в коллективной акции протеста против реформирования РАН. Здравый смысл все-таки возобладает?
Валерий Цыдыпов.
Полный текст: "Молодёжь Бурятии". №№ 30-31
↓