По соотношению инфляции и динамики ВВП российская экономика формально попала в зону стагфляции: «ВВП в первом квартале снизился, причём на фоне довольно заметной инфляции», — констатировал ЦМАКП.
— Другое дело, что уже во втором квартале можно ожидать небольшого экономического оживления, но есть вероятность, что общую ситуацию «на грани» стагфляции это не отменит, — добавили эксперты, — макрофинансовая политика осталась дестимулирующей, сочетающей в себе отрицательный бюджетный импульс (чистое изъятие доходов из экономики по фискальным каналам) и высокую положительную процентную ставку».

Обсуждая экономические перспективы следующих лет, ЦМАКП всё своё внимание уделил предстоящему завершению специальной военной операции. Как указано в его материалах, которые были обнародованы в конце минувшей недели, «завершение СВО может означать частичную демобилизацию, снижение стимулирующих выплат военнослужащим, снижение гособоронзаказа, уменьшение сменности, занятости в промышленности и снижение выплат занятым».

— В этой ситуации позитивный выход — поддержка инвестиционной активности бизнеса, во–первых, и поддержка развития малого и среднего бизнеса, его экспансии на рынки (в том числе бизнеса, создаваемого ветеранами СВО), во–вторых, — считает ЦМАКП. А это потребует соответствующей коррекции денежно–кредитной и фискальной политики.

Вопрос о перспективах экономики и общества России после специальной военной операции ЦМАКП в лице заместителя генерального директора Дмитрия Белоусова (брата министра обороны Андрея Белоусова) всё более настойчиво формулирует уже не в первом своём докладе. Уточним, ЦМАКП принято считать авторитетным аналитическим центром, мозговым трестом при экономических ведомствах: его материалы направляются в правительство и администрацию президента.

Осенью прошлого года и весной этого Дмитрий Белоусов сообщал, что перед экономическими властями сейчас стоит концептуальный выбор между подготовкой к интенсивному, почти целевому сценарию роста (примерно 2,5 процента в год и выше), который, как можно было понять, должен случиться после СВО, и затяжной стагнацией. «Цена вопроса очень высока, около двух процентных пунктов экономического роста», – уточнял он.

Затем в презентации, подготовленной к Шлыковским чтениям, прошедшим в Москве в мае 2026 года, Дмитрий Белоусов указал на то, что «участники СВО — наиболее пассионарный и потенциально социально активный слой российского общества».

— Если возникнут «приёмные слоты» для возвращающихся — высокие доходы, социально одобряемая деятельность, полезная для общества, — этот слой может стать новым социальным локомотивом. Возникнет помимо прочего новая волна предпринимательства, — пояснил эксперт. «Если нет — возможен серьёзнейший социальный кризис», – предупредил Дмитрий Белоусов.

Напомним, о становлении новой социальной группы и о том, что это пока не отрефлексировано в полной мере, сообщают не только экономисты, но и социологи. Выступая в марте на Грушинской социологической конференции, научный сотрудник института социологии РАН Татьяна Горина рассказала, что сейчас в российском обществе возникла принципиально новая социальная группа, влияющая на общественные процессы: она получила у исследователей наименование «СВОи».

— Это общность, включающая участников и ветеранов СВО, их семьи, волонтёров, жителей приграничных территорий, жителей освобождённых территорий, — перечислила тогда Горина. — Их объединяют причастность к СВО, разделённый риск и травматический опыт».

Но, помимо создания благоприятных условий для бизнес–активности как ветеранов СВО, так и других социальных групп, есть ещё один не менее актуальный вопрос. Он касается мер по выведению из кризиса отечественной промышленности, которая, если брать «среднюю температуру по больнице», пока ещё демонстрирует околонулевой рост, но лишь благодаря производствам, связанным с ОПК, тогда как в гражданских отраслях уже идёт спад. По данным минэкономразвития, по итогам января–апреля промпроизводство в РФ увеличилось в годовом выражении на 0,7 процента, обрабатывающие производства прибавили лишь 0,3 процента.

При этом в идеале стоило бы учесть необходимость дальнейшего повышения зарплат в промышленности. Хоть в ведомствах и рассуждают о несоответствии друг другу роста зарплат и производительности труда, однако сам по себе их уровень во многих отраслях российской экономики изначально был настолько заниженным, что даже тот зарплатный бум, который случился в условиях кадрового дефицита, всё равно не делает промпредприятия безоговорочно привлекательными для притока новых работников – и особенно для молодёжи.

— Получившие промышленную специальность выпускники не задерживаются в отрасли, — сообщали ранее эксперты консалтинговой компании «Яков и партнёры», приводя в качестве обоснования ситуацию с выпускниками специальностей машиностроения. По их данным, уже через три года после выпуска лишь 27–28 процентов выпускников продолжают работать в обрабатывающем производстве.

— Если системно не поднимать привлекательность работы в промышленности, то отрасль будет терять даже тех немногих молодых специалистов, которые изначально ориентированы на производственную карьеру, и тогда решить проблему воспроизводства кадров станет практически невозможно, – предупреждали эксперты.

Молодёжь предпочитает более гибкие и привлекательные отрасли: торговлю, логистику, IT, финансы. Поэтому аналитики призвали повышать привлекательность рабочих мест в промышленности, но очевидно, что это невозможно будет сделать без обеспечения достойной оплаты труда, адекватной нагрузкам, рискам и ответственности. Но хватит ли на это ресурсов предприятиям, лишённым гарантированного инвестиционного и потребительского спроса? А если часть предприятий столкнется ещё и с частичным сворачиванием госзаказа?

Примечательно, что профильные чиновники уже в прошлом году обозначили, что в условиях жёсткой денежно–кредитной политики началось зарплатное затухание даже в секторе ОПК. В частности, о том, что «рост зарплат в оборонно–промышленном комплексе прекратился», сообщил сенаторам в марте 2025 года Василий Осьмаков, который на тот момент занимал должность первого замминистра промышленности, а затем стал заместителем министра обороны (цитата «Парламентской газеты»).

Хотя, как уточнили опрошенные «НГ» эксперты, на самом деле и после завершения СВО потребуется решать немало задач, в том числе в рамках госзаказа. «В четырёх конституционных областях Российской Федерации столько разрушенных предприятий и инфраструктуры, что для их восстановления потребуется множество рабочих рук», — пояснил эксперт института экономики роста имени Столыпина Олег Николаев. Поэтому, по его мнению, по крайней мере ни о какой безработице по завершении СВО точно речи не идёт, сообщает «Независимая газета».