Вода стала дороже нефти. И не только потому, что углеводороды дешевеют. Неуклонно растет ценность пресной воды. Байкал — главный материальный актив РФ. По экспертным оценкам, одна только байкальская вода, пусть даже по символической цене в цент за литр, дороже всей экономики России в несколько раз. Тем удивительней индифферентность страны к доставшемуся богатству: с 1 по 15 февраля правительство позволило обсудить проект публике, но Россия увлечена более значимыми вещами.

«Общественное обсуждение» задумано, слов нет, оригинально: ни информирования о нем, ни публичных слушаний, ни экологической экспертизы обоснований. Нам просто предложено послать свое мнение на деревню дедушке.

Байкал подконтролен «Иркутск-энерго». Разумеется, через госпрослойку: уровни сбросов энергетикам задает Енисейское бассейновое водное управление. «Иркутскэнерго» подконтрольно Олегу Дерипаске, владеющему его 50,2% акций (тоже через прослойку — «ЕвроСибЭнерго» и En+Group). 40% — у «Интер РАО» (председатель совета директоров Игорь Сечин, председатель правления Борис Ковальчук).

Уникальность и обожествляемая сибирскими народами красота и мощь Байкала ничего не значат по сравнению вот с этими цифрами: 1 см уровня «священного моря» — это 160 млн кВт.ч. (такими данными делился представитель «Иркутскэнерго»; понятно, что с вводом очередной ГЭС на Ангаре — Богучанской, совместной Дерипаски и РусГидро, энергопотенциал байкальской воды еще увеличился). 1 тонна алюминия — это примерно «материализованные» 15 тыс. кВт.ч. Таким образом, 1 см толщи Байкала — это минимум 1,26 млрд рублей. И Байкал — ресурс пока возобновляемый.

Чем шире разрешат диапазон колебаний Байкала, тем, очевидно, жестче будет стрессовое влияние на его экосистему, этот совершенно отдельный мир. Однако научно обоснованные экологические требования к режиму колебаний просто отсутствуют. Поэтому сейчас не о том, плох или хорош правительственный проект, а о не менее важном — том алгоритме, с которым кабинет министров подходит к решению этой задачи.

Смотрю видеозапись выступления доктора наук из Института водных проблем РАН Михаила Болгова на заседании межведомственной комиссии по охране Байкала. Правительство сформулировало науке задачу — определить диапазон колебаний, Михаил Васильевич рапортует. Из его речи ясно, что последние удручающие изменения структуры и функций экосистемы Байкала, цветение и интенсивное развитие водорослей, появление вселенцев объяснять естественной изменчивостью у науки не получается. Болгов заявляет о необходимости длительных программных исследований.

Ну, это святое — попросить денег. Но при недостаточной изученности вопроса тем не менее Болгов делает глубокие выводы, например, о том, что прямой связи колебаний уровня Байкала с уловами и биомассой омуля — наиболее репрезентативного для Байкала вида, характеризующего его состояние и уже долго изучаемого — просто нет. Иначе говоря, энергетики, колеблющие Байкал, не причастны к ухудшению и уменьшению рыбного стада.

А куда деть, например, исследования Надежды Базовой из Института общей и экспериментальной биологии СО РАН, других ученых, убедительно доказавших обратное? Что выживаемость личинок на первом году жизни находится в зависимости от уровня Байкала в мае–июне: она выше при повышенном уровне, и наоборот. Кроме того, при снижении уровня (как сейчас) существенно падает доля самок, что, понятно, отражается на воспроизводстве.

Или вот Болгов выстраивает следующую цепочку, снова без участия энергетиков: чем меньше осадков, тем ниже падает уровень грунтовых вод, уходит вода из колодцев, и падает уровень Байкала. Обратной связи, говорит докладчик, нет. Анатолий Иметхенов и Сергей Шапхаев из Восточно-Сибирского госуниверситета технологий и управления меж тем полагают, что «понижение уровня Байкала оказало существенное влияние на режим вод, особенно подземных, на участках с неглубоким залеганием и очень малым уклоном зеркала вод». Ранее режим подземных вод побережья действительно формировался исключительно под влиянием природно-климатических факторов, но после ввода в строй Иркутской ГЭС все изменилось.

Основной вывод из всей научной работы Болгов сформулировал так: главная причина тяжелого состояния экосистемы Байкала — развитие нетипичных водорослей, вселенцев, изменение донных сообществ — никоим образом к уровню озера не относится.

Ничего не напоминает? Когда важнейшее звено исключают из расследуемых причинно-следственных связей? Когда слона в комнате пытаются обратить в фигуру умолчания? Если можно рассуждать о кризисе, западных санкциях, массовых сокращениях, возвращении дефицита и «блата», не упоминая при этом фактор Крыма, почему нельзя говорить о байкальском кризисе, опустив роль ГЭС? Раз сказано, что защита природы не должна мешать развитию промышленности, то наука и докладывает власти: критическим для состояния Байкала являются прибрежные деревенские сортиры и увеличивающийся турпоток. Такая наука и такое руководство страны нашли друг друга.

Полный текст: "Новая газета"