β
$ 59.04
69.59
Авторизация
Войти Напомнить пароль

Логин

Пароль

"Эхо Москвы" "Русское радио"


Купить постельное белье в кроватку для новорожденных pelenka-shop.ru.

2 февраля 2011, 12:04

МК в Бурятии

Владимир Дмитриев: Есть люди, готовые за деньги опорочить доброе имя

Бизнесмена и депутата Законодательного собрания Иркутской области Владимира Дмитриева местная читающая публика знает исключительно из республиканских СМИ, которые за пару лет не написали об инвесторе из соседнего региона ни одного доброго слова. Ну или почти ни одного. Оттого фигура основателя ЗАО «Управляющая компания «Унга» Владимира Дмитриева, молодого, но уже крупного предпринимателя, представляется, мягко говоря, противоречивой.

Его имя связано со скандальной заварушкой вокруг торгового дома «Юбилейный», «титрами» проходит в странной истории, произошедшей на Шумаке в Окинском районе Бурятии, и красной линией — в судьбе «Усолье-Сибирского силикона», тоже, к слову, непростой. И прочее и прочее. А буквально на днях инвестора упрекнули в попытке захвата земель Российской Федерации в районе Чивыркуйского залива.

— Владимир Александрович, на виду у читающей публики Бурятии вы примерно два года. За это время мы «узнали» про вас много чего интересного. Но хотелось бы услышать из первых уст.

— Биография у меня простая: родился в 1974 году в Нукутском районе Усть-Ордынского округа Иркутской области в простой семье. Учился в школе, в 1995 году окончил Иркутский институт народного хозяйства по специальности «финансы и кредит». Как и многие вчерашние студенты искал достойную работу, напрасно обивая пороги финансовых учреждений. Без связей устроиться в крупный банк в то время было нереально. Вот и пришлось подключить мозги и задуматься о своей судьбе и о своей семье: в 1996 году у меня родилась дочь. Торговал на рынке цветами, мясом, пробовал заниматься лесом. В то время вся страна хваталась то за одно дело, то за другое, пытаясь выжить, осваивая азы бизнеса. В 1996 году ко мне пришли друзья и предложили заняться ценными бумагами. Согласился. Вместе мы сотрудничали недолго — не сошлись взглядами. Мой главный принцип, с которого я никогда не сойду, это твердое слово. Обещаю — делаю. Договорились — выполню. Это не обсуждается! Многие тогда считали (и мои первые партнеры тоже), что вот сейчас договоримся о чем-то, а потом передоговоримся. Я говорю — не выйдет! На краткосрочном этапе это проигрышная философия. А в долгосрочном… Люди работают со мной, с моей компанией только потому, что я держу слово, а значит, стабилен и надежен.

— Наверное, надо быть мудрым человеком, чтобы так рассуждать в 1996 году, когда вам было 22 года.

— У меня не было соблазнов поступать как-то по-другому. Это отцовское воспитание, то, что я называю принципами и мужским характером. Поверьте мне, в российском бизнесе уже почти и не осталось тех, кто не держит слово.

— Но на одном ли честном слове держится ваш бизнес?

— В бизнесе я 15 лет. Для новой России это эпоха. Моя компания росла вместе со страной. И училась тоже — вместе со страной. Я занимался разным бизнесом. Вы, наверное, знаете про «Усолье-Сибирский силикон»? Это сейчас предприятие все в цветах, получило по линии «Роснано» 10 миллиардов бюджетных рублей. Когда 10 лет назад мы зашли туда, «силикон» находился в состоянии банкротства. Печальное зрелище, химпром, гордость страны на коленях. Мы вложили в него огромные деньги, чтобы получить продукт нового поколения, электронный кремний, тот самый «силикон», который мировые бренды используют для производства сотовых телефонов. Когда предприятие заработало в полную силу, к нам поступило предложение по его продаже…

— И вы согласились?

— Да, согласились, поскольку подобных «Усолье-Сибирскому силикону» предприятий в мире было всего 8. Не 20, не 30, а 8. Вход в эту сферу со стороны был жестко ограничен, не каждого допускали к ее секретам и технологиям. Когда мы пришли на завод, он имел 2,5 миллиона рублей выручки и 3,5 миллиона издержек, был никому не нужен и нам охотно поставляли ключевое сырье (хлороводород) по 200 рублей за единицу объема. После предложения о продаже мы не могли купить его и за 18 тысяч. Нам перекрыли кислород и предложили за предприятие сумму в десять раз меньшую, чем размер кредитов, взятых на возрождение предприятия.

— И что вы сделали?

— Приняли единственно верное решение — остановили конвейер, законсервировали производство. Предприятие простояло три года, прежде чем покупатели назвали относительно реальную сумму сделки. Полученные за «силикон» средства частично направили на реконструкцию судостроительного завода, акции которого приобрели накануне.

— Вы сожалеете о случившемся?

 — Нет! Работая на «силиконе», я получил опыт сотрудничества с зарубежными компаниями. Химический продукт, который мы производили, требовал особого подхода к транспортировке. В мире не много компаний, способных доставить «три хлор силан» категории опасности «А» из Усолья-Сибирского в Италию. Чтобы заключить договор с перевозчиком, мы потратили около двух лет: иностранцы прагматичны при выборе партнера, их не убедишь ничем — только последовательными шагами. Они никуда не торопятся, даже если им очень надо. И если они видят последовательность в действиях потенциального партнера, то идут на контакт. В структуре управляющей компании «Унга» есть «Харанутский угольный разрез», который прежде ограничивался поставками топлива для местного потребления. С недавних пор мы заключили прямые договоры с южнокорейским партнером.

— Что в этом необычного?

— На прямой контракт с ним претендуют многие, заключили единицы. Среди них — наша компания. Когда мы пришли на разрез, он находился в состоянии банкротства. Хотя я до сих пор не понимаю, как допустили упадок предприятия, от благополучия которого напрямую зависела энергетическая безопасность Усть-Ордынского округа и частично Иркутской области. Мы инвестировали в разрез порядка 400 миллионов рублей. И еще около 300 тысяч долларов потратили на создание лаборатории для контроля качества продукции. Подобная лаборатория есть только в Кемерове, да в портах Дальнего Востока. Многие меня не поняли: зачем такие траты, если есть профильные институты с лабораториями? Я считаю по-другому: мы должны четко понимать, какого качества продукцию отгружаем людям — это основа экспорта. Только безупречная продукция способна обеспечить компании стабильность в дальнейшем. Характерный пример. Уголь, который мы поставляем в Японию или Южную Корею, должен иметь не более 1 процента серы, в противном случае его у нас не возьмут. У них нет таких территорий, как у нас, и все, что сжигается в топке, рано или поздно оказывается под ногами у людей. Это у нас, в России, подует ветер, отнесет в тайгу, и воздух опять чистый. Мы провели тысячи анализов, взяли тысячи проб, прежде чем поняли важную вещь: окисленный уголь с высоким содержанием серы находится в верхнем пласте разреза. Без лаборатории этого не вычислишь.

— Российские партнеры не такие?

— Увы, нет. Надеюсь, пока нет. Иностранные предприятия стабильные, если с ними договориться, можно быть уверенным в надежности отношений на долгое время. У нас (как минимум в энергетической отрасли) все не так. Сегодня с кем-то договоришься, завтра приходит другой начальник с другой командой, возникают недоразумения, неплатежи, срывы поставок, все претендуют на «откаты». Вот почему предпочтительнее работать с иностранцами, получая валютную выручку, своего рода страховку от бесконечных экономических и финансовых кризисов.

— Тем не менее, вы расширяете свой бизнес и на территории России, в частности, в Бурятии.

— И опыт этот нельзя назвать безоблачным…

— Вы имеете в виду торговый дом «Юбилейный»?

— Не только. Недавно в газете прочитал высказывание президента Бурятии Вячеслава Наговицына: «Инвестора нужно беречь как хрупкую хрустальную вазу». ТД «Юбилейный» тот горький пример, из которых формируется отрицательный инвестиционный имидж. Если коротко, были два партнера, уважаемые в Бурятии люди, владеющие акциями торгового дома, — это семьи Борголовых и Раднатаровых. С развитием рыночных отношений, когда культ денег стал основой культуры некогда бескорыстного советского общества, один из акционеров получил (намеренно) более весомый пакет акций и началось противостояние. Бывшему партнеру, семье Борголовых, были созданы такие невыносимые условия, что люди вынуждены были продать свой пакет на сторону. Ценные бумаги, а именно 42 процента акций предприятия, купил я. Вроде бы обычное дело, принимайте, господа акционеры, нового собственника, давайте вместе работать и развиваться. «Партнеры» не захотели делить собственность, которую считают своей, и распространили в газетах лживую информацию, что мы захватчики, рейдеры, такие-сякие, иркутские бизнесмены, приехавшие растащить Бурятию по кирпичику. А сами под шумок вывели имущество акционерного общества в дочерние структуры, зарегистрированные на своих родственников.

— В этой связи инициативная группа обратилась с публичной жалобой на вас к председателю Законодательного собрания Иркутской области. Чем закончилась эта история?

— Меня пригласили на беседу в комиссию по депутатской этике. Я все объяснил, показал документы, на этом комиссия завершила свою работу. Ко мне никаких претензий.

— Комиссия как-то ответила авторам письма?

— Нет…

— Стало быть, вопрос повис в воздухе.

— Если вы хотите услышать от меня, будет ли Законодательное собрание Иркутской области отвечать каким-то аферистам, я отвечу вам, что нет, не будет. «Юбилейный» — гнойный сгусток всего отрицательного, что мы вкладываем в понятие инвестиционный климат. Когда люди самым беззастенчивым образом единолично распоряжаются имуществом, почти половина которого (42 процента) им не принадлежит по закону, это одно. Но когда они начинают кричать на всех углах, что я и моя компания — рейдеры, это другое.

О человеке надо судить по его делам. Либо он тупо набивает деньгами свои карманы, едет в Монте-Карло, поддерживая экономику Франции, либо вкладывает заработанные средства на Родине.

— В судостроительный завод, например.

— И в судостроительный завод. В то время, когда мы приобрели акции предприятия, его судьба была предрешена. Мы могли бы обанкротить, ликвидировать его, нам и слова никто не сказал бы. Но сохранили производство и сейчас во всем Байкальском регионе Улан-Удэнский судостроительный завод — единственное такое предприятие. Даже в Иркутске не осталось ни одного. Разве это плохо?

— Хорошо.

— С этого года мы приступаем к оптимизации и модернизации завода, закупаем новое оборудование, что позволит строить суда мирового уровня и разных модификаций. Я считаю, что Байкальский туризм это, прежде всего, водный туризм. Только находясь на палубе шикарного теплохода, можно увидеть и оценить по достоинству красоты Байкала, дельты Селенги, Чивыркуйского залива, радоновых источников, мертвых озер, побывать на той стороне Священного озера… Старые теплоходы уже опасны, есть потребность в современных судах, и мы этот спрос намерены удовлетворить. Сейчас я строю яхту, приглашаю отделочников из Европы, хочу доказать, что мы можем делать корабли не хуже других.

— Расскажите о проекте новой Набережной и торгово-развлекательном комплексе.

— Все эти годы мы занимались расчисткой огромной территории судостроительного завода, а это порядка 20 гектаров земли, от хлама и ветхих строений. Буквально через шесть месяцев люди уже и не вспомнят, что здесь было прежде. Хаос, как после бомбежки. Три года мы разбирали котельную, долго бились над демонтажом трубы. Чтобы сравнять с землей зловонную яму недалеко от старого здания автовокзала, потребовалось 20 тысяч тонн грунта. Одновременно росла и приобретала очертания будущего мультиплекса зона отдыха, спорта, торговли и развлечений. Учитывали все, вплоть до мелочи. Например, вместо стандартных двухметровых скамеек установили трехметровые. Большая компания поместится, а два незнакомых человека не будут ощущать дискомфорт. Даже угол наклона спинки я утверждал лично. Не говоря уже о форме и местоположении фонарных столбов. Они установлены таким образом, чтобы, находясь на набережной в вечернее время и сидя на скамейках, обращенных к реке, вы, рассматривая пейзажи, видели именно пейзажи, а не блики ослепляющего фонарного света!

— Вы с вашей занятостью занимались такими мелочами…

— В бизнесе не бывает мелочей, если не придавать им должного значения, хорошего результата не будет. Наша компания стремится делать все как для себя. Удобно тебе — удобно людям. Можно было, конечно, построить на этой территории несколько плотно стоящих друг к другу жилых и торговых комплексов — ни подойти, ни подъехать, ни припарковаться, как это до сих пор делается в крупных городах, в том числе и в Улан-Удэ. И набивать карманы деньгами. У нас другая задача — подарить людям праздник, чтобы человек пришел на набережную, прогулялся, размялся в спортивных сооружениях, посидел в ресторане, посмотрел кино, поиграл в боулинг, полюбовался со специальных балконов на виды реки, купил для дома нужные вещи, пообщался с друзьями или в Интернете и встретил здесь закат. Праздник в многообразии почти на 20 тысячах квадратных метров, включая места развлечения для детей всех возрастов, мамочек с колясками, дедушек и бабушек. Набережная будет огорожена от дороги зеленой изгородью, весной здесь будут разбиты цветочные клумбы, а подлинным ее украшением станет скульптура известного художника Даши Намдакова. Какой — пока остается секретом. Но ждать недолго. Открытие комплекса приурочено к 350-летию вхождения Бурятии в состав Российского государства.

— Если не секрет, история появления так называемого стартового капитала, который сделал из вчерашнего студента крупного бизнесмена. С чего-то же надо было начинать, не с продаж же цветов на рынке!

— Из ценных бумаг. Мы первыми в Иркутске придумали покупать акции Сберегательного банка, которых было так много, что ими даже зарплату выдавали, они стоили по 50 рублей, а потом во много раз дороже. Мы первыми стали использовать долги предприятий в качестве средства платежей. Одним словом, заскочили в последнюю дверь последней электрички, когда можно было разбогатеть, не нарушая законов. Просто подключили мозги.

— Вам этот процесс казался интересным и увлекательным?

— На этом я заработал не только стартовый капитал, но и сердечный приступ. Мы тогда трудились с 8 утра до 11 вечера ежедневно, включая субботу и воскресенье. Отдыхали урывками, плохо питались. Сейчас я отношусь к себе бережнее, поняв одну истину: здоровье — главный капитал человека. Моя сестра — врач по образованию. Однажды она спросила, есть ли у меня социальный проект, и предложила приобрести компьютер по профилактике и лечению эпилепсии. Так была основана в Улан-Удэ клиника «Ритм», которой я горжусь. Сейчас это большое здание, оборудованное медицинской техникой, здесь работает более 90 человек — квалифицированных врачей и медперсонала. Об этой клинике можно говорить много, она заслуживает особого внимания, летом нынешнего года ее посетил президент Бурятии Вячеслав Наговицын, который дал «Ритму» высокую оценку.

— Но это же коммерческий проект!

— Услуги, конечно же, здесь платные, как и в других клиниках Бурятии. Расценки можно было бы назвать символическими, если бы мы не отдавали себе отчет в том, как тяжело улан-удэнцам достается каждая копейка. Клиника «Ритм» — это убыточное направление в деятельности управляющей компании «Унга», она обходится нам ежемесячно в 1 миллион рублей. Социальный проект! Об этом многие знают, но никто не пишет. Пишут о том, что я якобы захватил земли Российской Федерации…

— А разве не так?

— И так, и не так. Мы приобрели развалины обанкротившегося Баргузинского рыбного завода в Чивыркуйском заливе, на что есть государственное свидетельство собственности на землю. Ветхие строения сносим, а на их месте строим деревянные экологически чистые здания в туристских целях. Выяснилось, что на многие строения у нас нет документов, хотя земля наша. Суд обязал снести. Снесем, утрясем все формальности, получим разрешительные документы и построим заново. Не ошибается лишь тот, кто не работает.

— Когда истечет срок депутатских полномочий Законодательного собрания Иркутской области, намерены ли вы баллотироваться в Народный Хурал Бурятии?

— Ни в коем случае! С чего вы взяли?

— В ноябре одна из республиканских газет представила вас как новое лицо в бурятской политике. На фоне чиновников и депутатов Народного Хурала, имеющих проблемы с законом, вы «смотрелись» достойно...

— Я припоминаю о какой статье речь. Первое впечатление — статья написана по моей просьбе, размещена и оплачена мной, как пиарпродукт. На самом деле я к ней никакого отношения не имею и это провокационная статья, плод изощренного ума и фантазии. Судите сами: меня противопоставили значительному числу известных депутатов Народного Хурала, многие из которых видные и уважаемые предприниматели и руководители. Назывались такие имена, как Андреян Зыбынов, Степан Калмыков, Игорь Бобков, Дмитрий Козлов, спикер Народного Хурала Бурятии Матвей Гершевич… Второй человек в республике и — я! По меньшей мере, некорректное сравнение. Цель этой публикации очевидна — настроить этих людей против меня, прибавив тем самым мне новых проблем.

— Вы как-то будете объясняться?

— Есть люди, готовые за деньги опорочить доброе имя. Я знаю, откуда ветер дует. Но реагировать на каждый выпад у меня нет ни времени, ни желания. Я рассказал вам о себе, о своих делах, пусть люди решают и делают выводы сами.

Источник:

Станислав Белобородов, «МК в Бурятии»

© 2004-2017 информационное агентство «Байкал Медиа Консалтинг»

Эл № ФС 77-22419 от 28.11.2005 г.
выдана Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия

 Наверх 

При перепечатке текстов либо ином использовании текстовых материалов с настоящего сайта на иных ресурсах в сети Интернет гиперссылка на источник обязательна. Перепечатка либо иное использование текстовых материалов с настоящего сайта в печатных СМИ возможно только с письменного согласия автора, правообладателя. Фотографии, видеоматериалы, иные иллюстрации могут быть использованы только с письменного согласия автора (правообладателя) и с обязательным указанием имени автора и источника заимствования

В случае использования  материала в печатном издании, необходимо указывать адрес сайта: www.baikal-media.ru

Редакция оставляет за собой право полностью или частично удалять комментарии пользователей.

^