Российские предприятия в этом году вновь реализовали привычную для кризисных лет модель: в ответ на ухудшение экономической ситуации они уменьшают не численность персонала, а заработные платы и отработанные часы. Сейчас реальные — с учётом инфляции — зарплаты сокращаются уже в 20 регионах. В целом по экономике работников в простое почти вдвое больше, чем два года назад. Однако то, что раньше считалось проверенной тактикой (сдерживая рост безработицы, губернаторы не допускают взрыва социального недовольства на местах), в этом году у федерального центра вызывает как будто противоположную реакцию. Ведь с точки зрения федеральных ведомств рекордно низкая безработица уже не похвала местным властям, а скорее укор.

Так называемое охлаждение рынка труда, к которому прямо или косвенно призывали экономические власти, идёт через зарплаты и рабочее время, а не через численность персонала — такую тенденцию зафиксировали банковские аналитики в мониторинге Центра макроэкономических исследований (ЦМИ) Сбербанка, вышедшем в начале ноября.

Ту же тенденцию описывают и профессиональные исследователи рынка труда. Это уже не новая, а как раз хорошо известная «российская модель»: в кризис сокращают зарплаты работников и отработанные ими часы, а не саму численность штата, сообщают в обзоре «Рынок труда. Осень 2026» эксперты по подбору персонала Наталья Данина и Марина Львова.

Они напомнили, что, например, в 2015 году реальная зарплата снизилась за год на девять процентов, а безработица выросла лишь на 0,4 процентного пункта. «Сейчас тот же сценарий: безработица стоит, а 80 процентов компаний замораживают зарплаты», — сообщили авторы обзора.

Безработица в сентябре составила 2,2 процента, как и в августе. Массовых увольнений сейчас не происходит, но планы найма уже на исторических минимумах, следует также из их анализа статистических и опросных данных.
Заморозка номинальных зарплат в ряде случаев означает на практике их заметное сокращение с учётом инфляции. Как сообщили, изучив статистику за август, аналитики ЦМИ, реальные зарплаты выросли в годовом выражении в 65 из 85 регионов, в 37 они росли даже быстрее, чем в среднем по России, но одновременно с этим в 20 регионах реальные зарплаты, наоборот, уменьшались.

Лидером роста в августе оказался Хабаровский край: реальные зарплаты там увеличились на 14,7 процента в годовом выражении. С первого июля край также повысил зарплаты бюджетникам на 7,1 процента.

Высокие цены на золото поддерживают рост зарплат в Магаданской области (на 14,5 процента в реальном выражении год к году) и Забайкалье — рост того же показателя на 12,8 процента.

В Республике Алтай (рост реальных зарплат на 12 процентов год к году) и в Адыгее (рост на 8,2 процента) проявился эффект от увеличения на 20,7 процента минимального размера оплаты труда (МРОТ). Как пояснили в ЦМИ, в регионах с зарплатами на 30–40 процентов ниже общероссийских вклад МРОТ в рост средней зарплаты выше, а значит, и статистически ощутимее.

В то же время сырьевые и металлургические регионы в минусе. Металлургические заводы Урала сокращают производство. Свердловская область получила сокращение реальных зарплат на 2,7 процента в годовом выражении. В Ханты–Мансийском и Ямало–Ненецком автономных округах снижение реальных зарплат составило примерно 1,5 процента в годовом сопоставлении.

В Кузбассе, где реальные зарплаты в течение того же периода пока ещё росли, но крайне слабо (на 0,4 процента), «около двух тысяч шахтеров почти год не получают зарплату», указали в ЦМИ.

Крым столкнулся с ценовым шоком, продолжили банковские аналитики: за один только июль цены выросли на 8,1 процента. Так что в августе реальные зарплаты в Севастополе сократились на 12,8 процента в годовом сопоставлении, в Крыму — на 5,1 процента.

— Зарплаты снижаются в сырьевых и металлургических регионах, рост поддерживают бюджет, золото и минимальный размер оплаты труда, — подвели итог в ЦМИ.

Наконец, в целом по экономике работников в простое во втором квартале 2026 года насчитывалось уже 210 тысяч — это, по сообщению ЦМИ, почти вдвое больше, чем было во втором квартале 2024-го.

Ситуация на российском рынке труда складывается неравномерно, противоречиво – это отчётливо видно по наблюдениям и даже некоторому недоумению аналитиков.

Более того, обсуждение профильными ведомствами ключевых показателей наблюдателю со стороны все чаще напоминает подобие газлайтинга — психологической манипуляции, когда ранее сделанные заявления или произошедшие события отрицаются либо переворачиваются с ног на голову, что порождает у наблюдателя сомнения в собственном восприятии реальности. Одни и те же данные — в частности, по безработице — преподносятся то как негативные, то как позитивные в зависимости от контекста.

Плач о низкой безработице начался ещё в 2023 году, когда глава минэкономразвития Максим Решетников называл безработицу на уровне трёх процентов (тогда это был исторический минимум) аномальной и тормозом для развития экономики.

Спустя три года на Петербургском международном экономическом форуме президент Владимир Путин объявил, что в России один из самых низких уровней безработицы среди всех промышленно развитых стран — теперь речь шла примерно про 2,2 процента от экономически активного населения. «Это очень хороший результат по сравнению с другими развитыми государствами», — подчеркнул Путин.

Теперь добавился спор о том, есть в экономике РФ дефицит кадров или его нет. Как сообщила в понедельник, девятого ноября, в Госдуме глава Центробанка (ЦБ) Эльвира Набиуллина, сейчас дефицит кадров уже несколько смягчился, это показывают опросы. «Но нет предпосылок для того, чтобы он полностью исчез в обозримом будущем», — добавила Набиуллина.

— Есть отрасли, в которых экономическая отдача по разным причинам снизилась. Если они не будут отпускать работников на другие направления, то структурная перестройка будет идти с большим трением. В том числе такое удержание будет тормозить рост производительности труда. С дефицитом кадров действительно придётся считаться, потому что это объективное физическое ограничение для наращивания производства, — пояснила глава ЦБ.
Между тем экспертный Telegram–канал Proeconomics, сравнив индексы рынка труда от Headhunter и «Авито Работы», иллюстрирующие соотношение числа вакансий и резюме, пришёл к выводу, что «наши институции, включая ЦБ, живут в какой–то параллельной реальности», заявляя о дефиците кадров, когда уже больше года эти индексы указывают на рост напряжённости — укрепление рынка работодателя, а не работника.

По итогам октября индекс Headhunter вырос до девяти: во столько раз число резюме больше числа вакансий. Такое значение, по методологии Headhunter, означает «высокий уровень конкуренции соискателей за рабочие места».
— И уже настоящий кризис на рынке труда, а не просто напряжённость, наступает в мегаполисах. В Москве индекс вырос до 10,8, а в Санкт–Петербурге — до 11,2», — обратил внимание канал Proeconomics.

Индекс «Авито Работы» демонстрирует даже ещё бо́льшую напряжённость, чем оценки Headhunter: он вырос в октябре почти до 11. «И это при том, что «Авито Работа» в большей мере анализирует рынок труда в низко– и среднеквалифицированном сегменте кадров», — уточнил аналитический канал.

Хотя такие цифры отчасти объяснимы: потребность в кадрах есть, но финансовых возможностей её удовлетворить у предприятий нет. Более того, текущая экономическая ситуация с её тотальной неопределённостью всё больше подталкивает работодателей скидывать с себя неподъёмные расходы (в том числе на фонд оплаты труда), но делать это напрямую через увольнения непродуктивно и даже опасно из–за рисков социального недовольства, как до сих пор, видимо, считают и региональные власти, и предприятия, особенно градообразующие.

Генеральный директор кадровой компании «Ретейл Персонал» Сьюзанна Муралова рассказала, что сейчас складывается ситуация, когда фактическая потребность в персонале превышает численность действующих сотрудников, но компании не расширяют штат, а стараются справляться имеющимися ресурсами.

Причём, по словам Мураловой, далеко не везде компании переводят персонал в простой. Встречаются и обратные примеры, когда сотрудники вынуждены перерабатывать, не получая за это дополнительной оплаты. Если раньше люди соглашались на переработки ради карьерного роста, то теперь всё чаще делают это, чтобы избежать сокращения.

Возвращаясь же к теме неопределённости, можно добавить, что, по замечанию руководителя направления компании Ancor Екатерины Петровой, предприятия также понимают, что при восстановлении экономики им снова придётся искать и обучать людей, а это дополнительные затраты — значит, лучше имеющийся штат по возможности сохранить.

На рынке труда РФ наблюдаются и другие, концептуальные сдвиги, которые начались не этой осенью, но которые совпали и с внутрироссийскими демографическими процессами, и с глобальной технологической перестройкой.
Судя по обзору Даниной и Львовой, диплом вуза в российских реалиях пока ещё даёт прибавку к зарплате (примерно в полтора раза), но она сокращается. Да и накопленный работниками в течение их карьеры профессиональный опыт тоже, как можно судить, ценится всё меньше — это видно по ситуации с зарплатами в старших возрастных группах.

Как показал обзор Даниной и Львовой, у работников после 40 лет зарплата идёт на спад. У людей старше 55 лет оплата труда сейчас на 30 процентов ниже, чем у 30–летних; около 20 лет назад уровень зарплат в этих возрастных группах был почти одинаковым.

— В России сложилась ситуация, при которой опыт специалиста уровня Senior (высший уровень в профессии) зачастую оценивается практически так же, как опыт Middle (промежуточный этап в профессиональном становлении). Разница в заработной плате между этими уровнями составляет всего 10–15 процентов, тогда как в других странах она может превышать 30–40 процентов», — подтвердила Муралова.

Согласилась она и с тем, что людям старше 55 лет становится в России сложнее трудоустроиться: «В результате даже специалисты, обладающие компетенциями уровня Senior, вынуждены снижать свои зарплатные ожидания из–за сложностей с поиском работы».

— Судя по упрощению рынка труда, упрощается и экономика России — ей больше не нужно столько офисного и административного персонала, то есть белых воротничков, — прокомментировал ситуацию канал Proeconomics. Авторы исследования приводят пример: в среднем рабочему персоналу сейчас предлагают примерно 120 тысяч рублей в месяц, а юристу — только 80 тысяч рублей.

— Белые воротнички ещё в большинстве своём не осознают, какой кризис пришёл к ним, — предупредил Proeconomics. — Сейчас мир белых воротничков, особенно начинающих, малоопытных, ещё и будет вымываться за счёт более широкого внедрения искусственного интеллекта, сообщает «Независимая газета».