Профессиональный музыкант, спортсменка–ветеран, тренер Светлана Кириллова комментирует детали своей биографии.

— Я родилась в 1958 году в Черемхово Иркутской области, но я этого города совершенно не помню, потому что из–за моих проблем со здоровьем мы оттуда уехали, когда я была ещё совсем маленькой. Папа у меня родом с Питера, а мама — с Татарстана. Они приехали в Иркутскую область работать, там встретились, полюбили друг друга, а потом родилась я. Сначала у меня со здоровьем всё было в порядке, но медицина в Черемхово была не на должном уровне — я заболела золотухой, меня неправильно лечили, и в итоге в полтора года я ослепла. Потом мы переехали к дяде на Урал, в небольшой шахтёрский город Волчанск — там были прекрасные условия, и родители там остались. Зрение у меня там восстановилось, и я до сих пор хожу без очков. На Урале прошло моё детство, и именно эти места я считаю своей родиной.

— Папа у меня в молодости работал в цирке нижним силачом, который держит на себе всю пирамиду — он всегда был подтянут, и до последних лет у него была атлетическая фигура, он мог спокойно вставать на руки на стуле и делать стойку. А мама творческая личность, и она всё хотела, чтобы я была музыкантом. Папа говорит: «Нет, ей надо спортом заниматься», а мама: «Нет, надо музыкой!». И поскольку мама была активнее, в семье был матриархат, я в итоге стала музыкантом — окончила музыкальную школу, а потом уехала в город Чайковский Пермской области, где окончила музыкальное училище по классу гобоя — духового деревянного музыкального инструмента. Затем я поступила в Красноярский институт искусств — это как консерватория, но, помимо консерваторской музыкальной программы, там были ещё два факультета — художественный и актёрский. После окончания института в 1984 году я по распределению попала в Улан–Удэ, в театр оперы и балета. Ещё мне предлагали идти преподавателем в музыкальный колледж, но мне тогда хотело только играть. Я ничего не знала об Улан–Удэ — сходила в библиотеку и так познакомилась со столицей Бурятии. Приехала сюда, стала служить в оперном театре, а во время перестройки — и преподавать в музыкальном колледже. В трудовой книжке у меня одна единственная запись с пометками «Принята» и «Уволена» — в театре я проработала более 30–ти лет. Там со мной познакомился кларнетист Булат Дашиевич Цыренжапов — в итоге мы с ним соединили свои судьбы и пустили здесь корни. У нас родилась дочь, она окончила питерскую консерваторию, а сейчас воспитывает дочку и ждёт сына.

— В театре я проработала почти до 60–ти лет — ушла на пенсию с поста концертмейстера группы гобоев. За время работы я переиграла буквально всё — была в каком–то смысле незаменимой, потому что в Бурятии почему–то всегда было очень мало гобоистов — только сейчас они начали появляться. И почти каждый день у меня утром была репетиция, вечером — спектакль, только успеваешь между ними пообедать. Мы просто жили в театре, а на гастроли вообще ездили по нескольку месяцев и побывали во многих регионах России. Также я работала с детками в музыкальной школе, и мне это очень нравилось, потому что глаза детей — это просто прелесть, они полностью доверяют тебе, и ты стараешься это доверие оправдывать. У меня были и студенты в музыкальном училище — одна из них даже окончила мой вуз в Красноярске по классу гобоя, и сейчас работает в оперном театре — я слежу за её творчеством, и это моя гордость!

— Я ушла на пенсию в 58 лет, и внезапно у меня появилось много свободного времени. И тут меня случайно позвали на волейбол. Я думаю — какой волейбол, я же музыкант и всегда сохраняла свои пальчики. Но, на четвёртый раз я согласилась и пошла на волейбол. Конечно, сначала я ничего не могла, попала в группу тренера по обучению классическому волейболу и там занималась почти два года. Потом случился ковид и занятий не было, а затем мы продолжили тренировки, и сейчас я являюсь капитаном женской команды Советского района «Байкалочка» — на городских соревнованиях мы занимали вторые–третьи места.

— Ещё я играю в мини–волейбол и там тоже есть неплохие достижения, а также в софтбол, который к нам привезли с Монголии. И меня там приметил один игрок из ветеранов по классическому волейболу — он стал меня приглашать: «Давайте попробуем пойти в лёгкую атлетику!». А я после пенсии почувствовала, что мне нужно движение — свободного времени много, и я как–то резко осталась без работы — мне стало страшновато, и я стала сама ходить по всему городу три–четыре раза в неделю. Я специально не ходила в МФЦ и не оплачивала там коммунальные услуги в одном месте — я ходила по всем ресурсоснабжающим организациям для того, чтобы был стимул ходить пешком. Живя в районе Виадука, я пешком доходила даже до мясокомбината и обратно — мне это очень нравилось! Одна женщина даже подошла ко мне на волейболе и спросила: «Вам, наверное, денег не хватает — вы постоянно ходите пешком», а я ответила: «Да, нет, у меня денежки есть, но я их трачу на своё здоровье». Женщина в ответ сказала: «Странно, а я даже одну остановку всегда езжу».

— Однажды дочь мне купила абонемент в фитнес–центр «Ольхон». Я говорю: «Дочь, в моём возрасте таким делом не занимаются среди молодёжи — я уже такая старая», а дочь мне в ответ: «Мама, не бывает старых людей — они бывают, которые уже не встают с кровати, а ты у меня не старая!». Пришлось мне, склонив голову, плестись за ней. Сначала я была зажата и озиралась на молодёжь, но уже на третьей тренировке, выбрав аэробику с утяжелениями, я смотрела только на тренера, не обращая внимания на окружающих — абонемент куплен, значит, надо отрабатывать! Потом, когда дочь уехала в Санкт–Петербург, я уже сама стала продлевать абонемент, и до «Ольхона» тоже ходила пешком. Сначала я тратила на эту дорогу около полутора часов, а потом уже проходила эту же дистанцию за 50–55 минут.

— И однажды Сергей Владимирович Прохоров, с которым я занималась волейболом, вновь предложил мне заняться лёгкой атлетикой. Конечно, сначала я отказалась — простая ходьба и лёгкая атлетика — это совершенно разные вещи. Где–то полтора года он пытался меня вовлечь в лёгкую атлетику, и теперь я жалею, что не согласилась сразу. В итоге, чем он меня зацепил — в Иркутске должен был состояться чемпионат России, и Сергей Владимирович сказал: «Давай поедем, Светлана!». До чемпионата было два месяца — я думаю, как это возможно, но, оказалось, что это не бег, а спортивная ходьба. И я стала упорно, уже не три–четыре раза в неделю, а каждый день тренироваться — ещё и толкание ядра решила попробовать, и мне тоже это понравилось. Кроме того, я продолжала заниматься волейболом — у меня в день получалось минимум две тренировки, плюс соревнования по волейболу — бывало и по пять мероприятий в день.

— Когда в марте 2024 году я приехала на чемпионат России среди ветеранов в Иркутск, то своих сил я не знала. Очень волновалась, но в итоге завоевала серебряную медаль на дистанции три километра. И это «серебро» меня буквально заразило спортивной ходьбой — я обратила внимание, как шла победительница, и на следующий день на дистанции 5000 метров, решила, что должна её «сделать». Но, как раз в это время в Москве произошёл теракт в «Крокусе», всё общественные места по всей стране закрылись, и на второй день соревнования в Иркутске были отменены.

— Что мне понравилось в спортивной ходьбе — что нет нагрузки на суставы, потому что ты работаешь не бёдрами, а позвоночником. Спина у меня не болит, колени не болят, настроение чудесное, и с 2024 года я уже девятикратная чемпионка России по спортивной ходьбе, чемпионка Белоруссии, чемпионка Татарстана, и, конечно, чемпионка нашей республики.

— На соревнованиях я познакомилась с Зинаидой Типеевой из Чувашии, очень известной спортсменкой в России и в мире, и с ней стала работать над скоростью и над техникой, чтобы улучшать свои же результаты. Зина сейчас живёт в Москве, и в 2025 году она позвала меня на всемирные старты в Тайбее на Тайване. В этой поездке мне ощутимо помогло финансами министерство спорта Бурятии, потому что расходы были очень большие. В Тайбее была дистанция пять километров, но было очень жарко и влажно. И когда я встала на дорожку, мне почему–то подумалось: «Сейчас не надо напрягаться, свои силы поберечь, потому что у тебя же 10 километров впереди». И только через несколько кругов я очнулась — а почему десять — пять же километров! Я ускорилась, и получилось, что за третье место мы боролись втроём, и в итоге стала шестой, отстав на восемь десятых от пятого места, но, поучаствовав в цветочной церемонии — представлении шести лучших спортсменов непосредственно после утверждения итоговых протоколов. Пять километров мы шли в пределах сорока минут, и это было тяжело, потому что это сплошная, конкретная сауна.

— В конце июля – начале августа пройдёт чемпионат России в Челябинске — я собираюсь на него поехать, и сейчас активно готовлюсь. Когда возвращаюсь с соревнований подружки, соседи спрашивают: «Ну, как результаты?». Я говорю: «Два «золота» привезла». А они: «А деньги? Золото–то хоть настоящее?». Мне надоело говорить, что денег никаких нет, и я сейчас просто шучу: «Да,
уже скоро третью четырёхкомнатную квартиру прямо около Кремля буду покупать!». На самом деле я занимаюсь не ради медалей или денег, а ради здоровья — своего общего состояния тела и мозгов, которые получают от этого всего удовольствие!