Главный редактор сайта «Байкал-Медиа», радиоведущий Валерий Будаев комментирует рекомендации эпидемиологов вернуться к масочному режиму в общественных местах Бурятии, уголовное дело в отношении молодого человека, залившего Вечный огонь в Улан-Удэ, опыт заочного обучения в общеобразовательной школе, реальное лишение свободы для врача-реаниматолога, медицинские услуги ненадлежащего качества которого привели к смерти малолетнего ребёнка, и другие темы.

О рекомендации эпидемиологов вернуться к масочному режиму в общественных местах Бурятии

– Появилось ощущение дежавю – всё нутро протестует против любого вида ограничений, и, конечно, не позавидуешь тем людям, которые вынуждены как-то реагировать и принимать непопулярные решения, например, по возвращению масочного режима. Уже казалось, что коронавирус мы отменили, его уже нет, и совершенно не хочется ни заболеть, ни возвращаться к ограничительным мерам.

Об уголовном деле в отношении молодого человека, залившего Вечный огонь в Улан-Удэ

– Из ситуации с Вечным огнём надо всем вынести урок, потому что если есть какая-то горячая повестка, то вряд ли тебя сразу простят и скажут – ладно, ничего страшного. Всем родителям нужно провести какие-то беседы со своими подростками, а всем подросткам – посмотреть на это с разных сторон, поняв, что ты, может быть, совсем не это имел в виду, но реальность может быть совершенно другой. Вообще, на мой взгляд, было бы неплохо, если бы эти вещи были вне досягаемости обычного человека, хотя я понимаю, что Вечный огонь – это не факел – его не поставишь на какой-то постамент или на высоту, это должно быть доступное для возложения цветов место.

Об опыте заочного обучения в общеобразовательной школе

– Моя дочь сейчас пойдёт в третий класс, но мы к вопросу школьного образования подошли достаточно нестандартно. Ребёнок у нас не ходит в традиционную школу, находясь на заочном обучении. Она прикреплена к школе, официально числится там учащийся, у неё есть все необходимые документы, она сдаёт контрольные и экзамены, но всё происходит дома. Соответственно, нет ни школьной формы, ни необходимости куда-то ездить, ни родительских чатов – от всех этих негативных вещей мы себя оградили. Конечно, все вокруг нам говорят, что и от позитивных вещей мы себя тоже оградили, но это вариант очень спорный. Я в этом очень мало участвую – всем занимается супруга, и, наверное, с четвёртого класса всё будет более сложно и более интересно, потому что что после начальной школы перед ребёнком встанет задача научиться учиться самостоятельно – это именно тот навык, который мы хотим привить. При этом, мы никогда не говорим, что никогда не пойдём в школу – если мы почувствуем, что нужно пойти, то, наверное, дочь пойдёт в обычную общеобразовательную школу, но мы надеемся, что этого не случится. Многие спрашивают: «А как же социализация?», но наш ребёнок посещает 4-5 секций и кружков – социализация происходит там. Мы прикреплены к школе в Санкт-Петербурге, обучение там платное, но это совершенно вменяемые деньги.

О реальном лишении свободы для врача-реаниматолога, медицинские услуги ненадлежащего качества которого привели к смерти малолетнего ребёнка

– Вдаваться в эту историю даже не было большого желания, потому что это очень тяжело, и хочется, чтобы в этой истории было прощение. И в то же время то, что родители три года настойчиво добивались своего, есть невероятные плюсы – это прецедент. Минздрав и медицинскую палату тоже можно понять, потому что они смотрят со своей точки зрения, и она тоже имеет место быть, но где-то всё равно должна быть грань ответственности специалиста, халатности и бездействия. Понятно, что врачи не кудесники, и от их действий не зависит всё, но когда зависит, они должны делать всё. Если в суде было доказано, что это именно такой случай, то, наверное, какая-то ответственность должна настичь человека.