Все, что пришло в эти земли из-за Алтайских гор, — «с Запада». Русские колонисты, технологии и даже старенький жигуль — все западное. И лишь религия Будды не оттуда. Она прямиком из Тибета — так говорят здесь, в колыбели российского буддизма, прямо на границе с Монголией. Первые мантры зазвучали на этой земле именно в Мурочинском дацане. Корреспондент РИА Новости провел один день в удаленном от больших городов буддийском монастыре и узнал, как монахи достигают нирваны с топором в руках.

Земля чудес

Впервые оказавшись в Бурятии, очень трудно представить себе масштабы региона. "Мурочинский дацан находится под Кяхтой, это недалеко", — сказали мне в Улан-Удэ. Спустя три часа на пограничном посту офицер ФСБ говорит то же самое: "Недалеко отсюда, поверьте мне — я родился и вырос здесь". И объясняет, как доехать, — попытка найти монастырь на карте в смартфоне ничего не дала.

Оказалось, «недалеко» — это 75 километров вдоль границы. Пейзаж за окном машины постоянно меняется: то золотые от солнца озера, то бежевые из-за песка и пожухлой прошлогодней травы холмы, то темные сосновые леса с ярко-зелеными крапинами — только-только распустившимися на березах листьями. Через 50 минут после Кяхты видим табличку с надписью «Дацан Балдан-Брэйбун» — он же Мурочинский, по одноименному селу.

По улице идут два низкорослых мужичка-бурята с загорелыми лицами. Идут молча, смотрят в землю.

Из-за угла выкатывает машина и, поравнявшись с ними, останавливается. Из нее выходит подтянутый мужчина в темно-оранжевых штанах и кофте. Завязывается разговор.

«…Где-то через неделю сможешь?.. Опять, небось, пьешь…» — доносится с их стороны.

Вышедший из автомобиля протягивает беззубому мужичку тысячерублевую купюру со словами: «Только не пропади никуда».

У Жамсо Аранжапова насыщенный график, ведь он в дацане — засаг-лама, то есть «главный по хозяйству». Ему нужно закончить работу над ступами, которые стоят в дацане. А профессиональных штукатуров в окрестностях мало. И беззубый мужичок — один из них.

«Мы стараемся трудоустраивать местных. Кто-то готовит на кухне, кто-то помогает с ремонтом. Без работы никто ведь не хочет сидеть», — негромко, но четко произносит Жамсо.

Да и сами обитатели Мурочинского дацана как-то не вписываются в типичные представления о буддийских монахах, непрерывно медитирующих в позе лотоса. Здесь куда чаще встречаешь монаха с топором или стремянкой. 

«Мы бы с радостью занимались медитацией и чтением мантр, да только времени на это мало — столько всего нужно сделать. А зачем нам нанимать кого-то, как, например, заведено в некоторых монастырях Индии. Мы что, не мужики?!» — замечает монах.

Сам Жамсо здешний, как и остальные 14 лам дацана, — село Мурочи менее чем в километре отсюда. Аранжапов говорит, что стал монахом «почти случайно».

В 1994 году он был одним из строителей возрождающегося дацана. Познакомился с 24-м пандито хамбо ламой (духовным лидером российских буддистов) Дамбой Аюшеевым — именно он возрождал буддийскую обитель.

А основал ее первый пандито хамбо лама. В 1730-е, вернувшись из Тибета, местный житель Дамба Доржо Заяев начал проповедовать среди бурят. А потом рядом с будущим монастырем нашел камень, на котором, как верят буддисты, чудесным образом проступила мантра «Ом мани падме хум». Это, как считают верующие, знак того, что бурятская земля — место святое. Камень называется «Рамджун ареабола».

Полный текст читайте по ссылке.