Депутаты Улан-Удэнского городского совета решили, что в названии международного аэропорта «Мухино» кроется причина неудач главной воздушной гавани столицы Бурятии.

Городские депутаты решили переименовать Улан-Удэнский международный аэропорт «Мухино», придумав для него простое и в то же время самое лучшее название - порт «Улан-Удэ – Байкал». Представительный орган подошел к вопросу добросовестно - с бурятско-русским словарем и привлечением специалистов-филологов, дабы на примере «Мухино» аргументированно доказать расхожую поговорку: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет…».

В результате филологической экспертизы выяснились любопытные вещи. Географическое название (топоним) «Мухино» в бурятском языке ассоциируется со словами муу, муу ухин, мухар. В переводе на русский язык значение всех этих понятий имеет ярко выраженный отрицательный смысл. К примеру, слово «муу» означает плохой, дурной, скверный, дрянной, никуда не годный. «Муу ухин» - плохая девчонка, презренная девушка. И в самом деле, Улан-Удэнский международный аэропорт «имеют» все кому не лень, относясь к главной воздушной гавани Бурятии как к женщине легкого поведения.

Но ближе к «истине» оказалось созвучное с «Мухино» понятие «Мухар» или «Мухар харгы», что в переводе на русский означает «тупик», «конец дороги». «Мухино» - это всегда недолет. Или перелет. Бурятия остается за бортом, что, как говорится, - совсем «муу»!

Впрочем, идея переименования в официальном контексте связана, прежде всего, с реализацией мер по созданию в Бурятии особой экономической зоны туристско-рекреационного типа «Байкал», улучшением имиджа республики и Улан-Удэ. Как следствие - привлечением большего числа туристов в регион. По мнению инициаторов проекта, такое географическое понятие, как «Байкал», у туристов, путешествующих воздушным транспортом, ассоциируется с аэропортом Иркутска (что, очевидно, объясняет присутствие в новом названии аэропорта уточняющего слова «Улан-Удэ – Байкал»). О том, что аэропорт «Мухино» находится в непосредственной близости от озера, знает весьма ограниченный круг лиц, что, полагают и депутаты горсовета, и эксперты, влияет на динамику туристских прибытий в Бурятию. А она, эта динамика, оставляет желать лучшего. Бурятия и в самом деле имеет приоритетное право назвать свой аэропорт именем священного озера-моря, поскольку именно республика несет основные экологические затраты. А жесткие природоохранные требования не позволяют нам заниматься многими видами промышленного производства, в отличие от того же Иркутска.

Впрочем, заметим: наши стенания по этому поводу вряд ли стали бы аргументом для более успешного соседа, пожелай последний назвать свой аэропорт «Байкалом». К слову, иркутяне действительно пожелали, но опоздали. В этом вопросе Улан-Удэ оказался расторопнее. Хотя, конечно, дело не в названии.

Байкал - бренд мирового значения, не нуждающийся в дополнительной раскрутке, поясняющей красоту и величие этого пресного природного водоема, а потому вешать его на аэропорт «сараечного» типа - чревато… Нет, не для Байкала. А для имиджа самой Бурятии, ибо нашей воздушной гавани в нынешнем ее состоянии гораздо уместнее называться даже не «Мухино», а «Мухар харгы» - тупиком, концом дороги… Поэтому, поменяв название, надо позаботиться и о содержании.

Станислав Белобородов, «МК в Бурятии»