Если долго ехать в сторону Кяхты и за 50 километров до славного города резко свернуть влево, повинуясь автомобильной развязке, то через десять верст отвратительной насыпной дороги вы окажетесь в селе, внешне кажущемся давно покинутым людьми.

Полтора десятка хаотично расставленных убогих домиков с повалившимися заборами и пустыми глазницами окон. Ни души! И только пара-тройка спутниковых тарелок, мирно дремлющие в песке непуганые свиньи да шествующие “гуськом” то там, то сям индюки и индюшки говорят о том, что жизнь еще не оставила эту забытую богом и властью деревушку с ласковым названием Харьястка.

В позапрошлое воскресенье в село приезжало большое начальство - из министерства сельского хозяйства, администрации Кяхтинского района и мэрии Улан-Удэ. Дорогие иномарки, не задерживаясь, пропылили по деревенской улице и остановились в сотне метров от Харьястки, где почти на самом берегу Чикоя за одно лето выросла животноводческая ферма.

Мой экскурсовод из Кяхты, на протяжении всей поездки так и не вышедший из машины (“Чтобы не засветиться!”), со знанием дела подсчитывал вероятную смету строительства фермы: “Семь-восемь миллионов как минимум. Это я вам точно говорю!”.

За высоким дощатым забором, которым обнесена ферма, угадываются два капитальных сруба - брусовые жилища для пастухов, высокая водонапорная башня, черпающая воду на глубине 30 метров, различные хозпостройки, монументальный гараж и зимник для скота. С северной стороны огромного комплекса можно разглядеть заготовленное на зиму сено и добросовестно обработанные жерди, предназначенные для строительства загонов. Вокруг фермы буднично паслось десятка два буренок - все как на подбор упитанные, сбитые, коричневой масти.

На склоне западного холма еще минуту назад был и куда-то исчез всадник, пасший стадо овец. “К нам скачет!” - озабоченно сказал мой экскурсовод и со своей стороны захлопнул дверь старенького авто...

Что происходило за высоким забором в день открытия фермы, жители Харьястки доподлинно не знают. Они были чужими на том празднике. Да и праздник труда местным безработным разделить с хозяевами фермы вряд ли когда-нибудь удастся.

- Чья ферма-то?

- Айдаевская...

Мужичок в смешной шапке, надвинутой на глаза, зябко ежился под телогрейкой. Мы извлекли его из теплой постели (это в 13 часов!) и учинили допрос. “Если местное население работает на ферме, то оно вам ничего не скажет”, - предупреждали нас в Кяхте. Местное население выложило все как на духу:

- Айдаевская ферма, - повторил он. - На кого записана? Не знаю. Только они оба сюда приезжают - и “сам”, и его жена. То на белой иномарке, то на черной.

- Вы “самого-то” видели?

- Вот как вас сейчас...

Из недолгого интервьюирования выяснилось следующее. Сначала в Харьястку прибыла бригада электромонтеров, которая за один день протянула к будущей ферме линию электропередач и установила новую трансформаторную будку. Потом приехали строители - преимущественно киргизы. Мощная техника, пробурившая скважину, грузовики со строительным материалом, все лето визжащая лесопилка. И невиданная для этих мест кипучая деятельность, изловчившаяся разродиться к исходу сентября основательной и добротной животноводческой фермой.

- Тут всем заправлял Миша, постоянно здесь околачивался.

Кто такой Миша, толком понять не удалось: “В мэрии работает” - и весь сказ. И в самом деле, откуда им знать городского “Мишу”! Зато изредка наведывался Геннадий Айдаев, в коем благодаря спутниковым антеннам деревенские без труда идентифицировали улан-удэнского градоначальника. Говорят, даже он лично общался с харьястскинским ветеринаром, от которого требовалась одна маленькая формальность: проверить документацию на завезенный сюда скот, наличие прививок, отсутствие признаков заболевания и все такое прочее. На этом, собственно, все контакты с местным населением и закончились. Никто из них не был привлечен ни к строительству фермы, ни к пастушеству.

- Нам сказали: “Вы ни ногой на нашу территорию, мы ни ногой - на вашу”.

- А пастух откуда?

- Выходец из Внутренней Монголии Китая. По-бурятски ничё говорит, а по-русски плохо.

От того самого ветеринара, которому довелось общаться с Геннадием Айдаевым, узнали, что скота на ферме пока немного: 20 буренок “калмыцкой” породы, пригнанных из Закаменского района, и примерно 150 овец из Еравны. Но пополнение ожидается в ближайшее время - еще столько же овец и порядка 150 голов КРС.

Супруга мэра Улан-Удэ Зоя Айдаева, которой люди приписывают собственность на харьястскинскую животноводческую ферму, родом из Кяхтинского района, села Бурдуны. О том, чем живет Зоя Айдаева, известно только очень узкому кругу лиц. Ее новое увлечение - крестьянско-фермерское хозяйство, - судя по всему, пришлось по душе и Геннадию Архиповичу, раз он так живо участвует в делах своей половинки.

- Айдаев на презентации фермы был?

- Был, - только и сказали нам в районной администрации.

Тамошний чиновник резко встал из-за стола, нервно потянулся куда-то к стеллажам, зачем-то взял ключи и с превеликим трудом выдавил из себя: “Больше ничего не скажу”. Ну и ладно!

Станислав Белобородов, "МК в Бурятии"