Журналист, публицист Сергей Басаев комментирует события, происходившие на территории современной Бурятии, до и после образования в 1923 году Бурят-Монгольской АССР.

— Мария Михайловна Сахьянова была нашим бурятским Троцким, и взгляды у неё были тоже вполне троцкистскими. Она больше общалась со старыми членами партии, которые были выходцами из разночинской и дворянской среды, а сталинская партия уже состояла в основном из гегемона. Но если Сахьянова — это наш бурятский Троцкий, то Ербанов — это наш бурятский Сталин. В 1929 году он стал первым секретарём обкома партии, и при Сталине Ербанов значительно вырос политически, перейдя в период зрелости. При нём Улан–Удэ начал развиваться как индустриальный центр, были построены крупные промышленные предприятия, произошло большое культурное строительство, делегацию Бурят–Монголии принимали в Кремле — это была единственная автономная республика, которая удостоилась такой чести.

— Если обобщать, то аларские более склонны к получению образования, а боханские и эхиритские больше рвутся к власти. Андрей Урупхеевич Модогоев эхиритский, и у него формально не было высшего профессионального образования — он окончил какой–то лесотехникум, а потом ушёл на комсомольскую работу и далее на партийную работу — правда, он закончил высшую партийную школу в Москве, получив таким образом высшее политическое образование. Александр Уладаевич Хахалов, возглавлявший Бурятию в 1951–1906 годах, был эхиритом, Василий Родионович Филиппов, который руководил Бурятией в 1960–1962 году до Модогоева, был боханским. Конечно, все буряты так или иначе с пиететом относятся к образованию, но аларские наиболее склонны к образованию и научно–исследовательской работе — наши первые члены–корреспонденты академии наук Маркс Васильевич Мохосоев и Александр Бадмаевич Соктоев — оба уроженцы Алари.

— Василий Родионович Филиппов во главе республики находился меньше двух лет — в ЦК КПСС на него начали поступать доносы о том, что он развивает в Бурятии национализм, на совещаниях говорит на бурятском языке, а русские члены обкома ничего не понимают, и так далее. Филиппов был учёным — доктор наук, который потом организовывал Бурятский сельхозинститут и Бурятский филиал Сибирского отделения Академии наук. Именно он привёз сюда Маркса Васильевича Мохосоева из Донецкого университета, который впоследствии был председателем Верховного Совета Бурятской АССР и возглавлял Бурятский научный центр. Но вернёмся к Филиппову — это рок бурятских советских руководителей — их всегда обвиняли в национализме и пан–монголизме, или, по крайней мере, подозревали в этом — Андрея Урупхеевича Модогоева, можно сказать, сняли за пан–монголизм уже в 1984 году. Дело в том, что в 1983 году праздновалось 60–летие Бурятии, и сюда приехал тогдашний руководитель Монголии Цеденбал. Они везде ездили вдвоём, как два лидера родственных народов. Потом они уехали в Восточную ставку Верховного главнокомандования, которая тогда находилась в Сосновом Бору под Улан–Удэ, и там сели обедать с генералами, в вся общественность в это время ждала их в Бурятском театре оперы и балета, чтобы начать основное юбилейное мероприятие. На Модогоева из–за этого настучали, и через год его сняли, а через некоторое время сняли и Цеденбала. В итоге получается, что с 1923 по 1937 год в течение 14–ти лет республикой руководили буряты Сахьянова и Ербанов, затем с 1937 по 1951 в течение опять же 14–ти лет руководили русские Игнатьев и Кудрявцев, потом с 1951 по 1984 годы в течение 33 лет — буряты Хахалов, Филиппов и Модогоев, и следующие 33 года с 1984 по 2017 — русские Беляков, Потапов и Наговицын.