Заведующая отделением медицинской профилактики городской поликлиники № 1, психиатр-нарколог Анна Нагаслаева комментирует принятый депутатами Народного Хурала Бурятии закон с новыми ограничениями по розничной торговле алкоголем, и другие темы.

— Я не ожидала, что речь зайдёт об ограничении розничной продажи алкоголя в многоквартирных домах — честно говоря, я думала, что это коснётся только так называемых «наливаек». Я слышала буквально из первых уст от людей, которые присутствовали на самом высоком уровне на этом заседании, что битва была не на шутку, и предприниматели очень–очень защищали свои интересы. Но бизнесу дано время до первого марта 2025 года, чтобы перестроиться и продумать свой бизнес по–новому. Вообще, я могу сказать, что с нашим бизнесом в принципе всё в порядке, если посмотреть статистику трат нашего населения на алкогольные и табачные изделия. В 2017–2022 годах в Бурятии на алкогольные изделия тратилось ежегодно около 15 миллиардов рублей, и на табачные изделия — в пределах семи миллиардов рублей. Поэтому жалеть бизнес с точки зрения медицинского работника я бы не стала, и, кроме того, существует государственная концепция снижения потребления алкоголя на период до 2034 года, где чёрным по белому написано, что безопасность и здоровье граждан Российской Федерации находится в безусловном приоритете над экономическими интересами участников алкогольного рынка.

— В Республике Саха Якутия закон о запрете розничной продажи алкоголя в многоквартирных был принят давно, и у них такого наплыва федеральных сетей, который случился у нас в прошлом и позапрошлом годах, не было. Это не значит, что у них не продаётся алкоголь, но у них уже сейчас есть 206 трезвых сёл, на территории которых не продаётся алкоголь — у нас их пока 26. Поэтому, я считаю, что мы вполне закономерно пришли к запрету розничной продажи алкоголя в многоквартирных домах. У нас в селе Тохорюкта с 2000 года алкоголь не продаётся вообще, и, тем не менее, там есть предприниматели, люди там жить не перестали, и я вам даже больше скажу — они стали жить гораздо лучше! Предприниматель пошёл навстречу решению жителей села и отказался от завоза алкогольной продукции — разорился ли он? Нет, он прекрасно живёт, потому что произошло перераспределение приоритетов у покупателей — люди перестали покупать алкоголь и табак, но они стали покупать больше фруктов, вкусняшек детям, базовых продуктов, и много другого. Это прекрасное село, много крупного рогатого скота, дети возвращаются к своим родственникам после учёбы, и занимаются фермерством.

— Сейчас у нас смертность превышает рождаемость — то есть, мы не воспроизводим сами себя. Сохранение генофонда любого народа напрямую зависит от потребления алкоголя, и снижение доступности алкоголя для населения будет, в том числе, поднимать демографию. Большой мой поклон депутатам Народного Хурала за то, что они обратили внимание на то, что население спивается, оря и именно потребление алкоголя вносит большую лепту в причины внешней смертности. По данным одной из городских поликлиник, самая высокая смертность среди трудоспособных неработающих мужчин, проживающих в одиночестве, наблюдалась с первого по 14 января — понимаете, о чём я говорю? Плюс свою пагубную роль всегда играет доступность дешёвого алкоголя, и, хотя мне скажут, что когда нет дешёвого легального алкоголя, то тут же появляется нелегальный, я хочу вспомнить слова собриологов (собриология — наука о трезвости): «Употребление нелегального алкоголя прямо пропорционально употреблению легального алкоголя». Алкоголь не является пищевой продукцией и не является предметом первой необходимости, поэтому доступность алкоголя для населения мы должны снижать.

— С нашим временем продажи алкоголя, даже сократившимся на три часа, мы ещё роскошно живём — в Кызыле продажа алкоголя разрешена только с 11:00 до 15:00 часов, а в Чечне, по–моему, алкоголем торгуют вообще два часа в сутки. Есть страны, как например, Объединённые Арабские Эмираты, где алкоголь в магазинах не продаётся вообще. У меня один знакомый там побывал, и у него как раз случился день рождения — так он задорого купленную где–то в ресторане бутылку, накрывшись полотенцем, пил тайком на пляже, озираясь вокруг, потому что там ходит полиция. Вернувшись из Эмиратов, он сказал мне: «Анна Геннадьевна, там жизни нет!». Конечно, для зависимых людей всё упирается в их психоактивные вещество, и если его нет, то, соответственно, нет и жизни.

— Я сейчас нарисую картину, может быть, для предпринимателей ужасающую, но, думаю, что к этому мы придём. В идеале это будет так — в городе Улан–Удэ будет один отдельно стоящий алкомаркет где–нибудь за Сотниково, который будет работать с 12 до 18 часов, и где вы сможете купить только определённое количество алкоголя — например, не более трёх бутылок. С этими бутылками вы приезжаете к себе домой, и к вам потом приезжает некая полиция нравов, которая посмотрит, донесли ли вы свои купленные три бутылки до дома. На самом деле, такая практика уже существует в скандинавских странах.