Экономист, кандидат экономических наук, бизнес-консультант Алдар Бадмаев, кандидат экономических наук, сотрудник планового отдела БГУ Илья Никифоров и редактор радиостанции "Эхо Москвы" Игорь Озеров обсуждают обвал рынка продаж недостроенных домов и коттеджей в Улан-Удэ, включение Бурятии и Забайкальского края в концепцию развития приграничных территорий субъектов Дальневосточного федерального округа, ситуацию на заводе "Улан-Удэстальмост", впечатления от Гайдаровского форума, и другие вопросы.

(с сокращениями)

И. Озеров

- Здравствуйте, в эфире радиостанции «Эхо Москвы» программа «На троих», в студии Игорь Озеров, в студии экономист, кандидат экономических наук, бизнес-консультант Алдар Бадмаев, Алдар, добрый день!

А. Бадмаев

- Здравствуйте!

И. Озеров

- Кандидат экономических наук, сотрудник планового отдела Бурятского государственного университета Илья Никифоров, Илья, приветствую, давно не виделись.

И. Никифоров

- Добрый день!

И. Озеров

- И редактор радиостанции «Эхо Москвы» в Улан-Удэ Игорь Озеров. В Улан-Удэ тысячи коттеджей оказались никому не нужны, пишет «Номер Один». В столице Бурятии по данным сайтов Avito и Domofond.ru продаётся более тысячи недостроенных домов и коттеджей, в том числе, в элитных районах города, часть из них фактически брошена, поскольку ни достроить, ни продать подобное жильё владельцы домов не могут из-за нехватки средств. Это отголоски кризиса, пузырь на рынке недвижимости или что-то иное? Илья, у тебя есть коттедж, наблюдаешь вокруг себя проблему недостроя?

И. Никифоров

- Напротив меня продают дом, коттедж – это сильно сказано, и, я думаю, очень долго будут продавать. Мы все жили в 90-е годы, и тогда были свидетелями долгостроев и недостроев, но в 2000-х годах их освоили. Я думаю, сейчас началась новая волна, которая может продлиться до десяти лет. У населения нет платежеспособного спроса.

А. Бадмаев

- Подобный пузырь – не первый, и даже не второй в экономике России. Подобного рода пузыри легче всего надуваются именно на рынке недвижимости и на финансовом рынке. На рынке недвижимости проблема усугубляется тем, что эти активы очень низколиквидные, и когда конъюнктура рынка изменяется, очень тяжело бывает развернуться и попытаться выйти из этих активов. Многие экономисты говорят, что в подобного рода ситуациях, в период кризиса такие активы превращаются в пассивы - дисконт при реализации подобных объектов недвижимости достигает 30, 40, и даже 50-ти процентов. Я лично покупал недострой после кризиса 2008 года по цене дешевле себестоимости. Если бы я аналогичные работы проводил бы сам, я бы потратил сумму раза в два больше. Первичный застройщик однозначно понёс очень большие потери, но в данной ситуации у него не было выхода, ему надо было просто продавать с тем, чтобы не усугублять ситуацию и не наращивать кредиты.

- А выход здесь какой?

И. Никифоров

- Те активы, которые можно законсервировать, будут законсервированы, остальное продаётся с большим дисконтом.

А. Бадмаев

- Я согласен, здесь два варианта. Если можно перетерпеть, затянув пояса, то лучше законсервировать стройку, ведь даже в случае её завершения, шансов выгодно её продать нет. Второй вариант – скорейшее избавление от активов, особенно если существует большая закредитованность предприятия, проценты, неустойки и пени растут.

И. Озеров

- Скидывать за столько, за сколько возьмут?

- Желательно попробовать отдать их тем же кредиторам, если они конечно согласятся.

- Премьер-министр России Дмитрий Медведев подписал распоряжение об изменении в концепции развития приграничных территорий субъектов Дальневосточного Федерального округа. Согласно этому документу действие концепции будет теперь распространено также на территории Байкальского региона – Забайкальский край и Республику Бурятия, что подразумевает распространение на данных территориях мер государственной поддержки социально-экономического развития приграничных территорий, предусмотренных для субъектов в Дальневосточном федеральном округе. Это позволит понизить тарифы, страховые взносы, ставки по налогу на прибыль, имущества организаций, земельный налог и также даст возможность применять льготный коэффициент по налогу на добычу полезных ископаемых. Насколько это важно и значимо сейчас?

И. Никифоров

- Я думаю, что любые преференции территориям всё равно будут сопровождаться выделением каких-то дополнительных средств, а это в любом случае позитивно. Тут всё дело в исполнительной власти на местах – насколько активно она будет участвовать в этих проектах. Сейчас, допустим, предложено создать проектный офис по Байкалу, объединить Иркутск и Бурятия, и создать единый проект по сохранению озера, отказавшись от ведомственного подхода. Тут что-то подобное, если уж говорится о приграничных территориях, но, как и с Байкалом, основной упор идёт на инициативу местного бизнеса, местных властей и местного населения. Конечно, всё будем решать мы – те, кто здесь живёт, и наши власти.

И. Озеров

- А как ты оцениваешь нашу инициативность? У меня по поводу новых глобальных вещей всегда такой взгляд - мы тотально зависимы от обобщённого Дмитрия Анатольевича Медведева, который командует – как, куда и чего, вот эти нужные люди от нас придут, административный ресурс, коррупция, ещё что-то, а мы здесь шаг влево - шаг вправо в основном. И потом нас начинают те же федералы ругать за то, что мы здесь не шевелимся.

- Сейчас по проекту с Байкалом я увидел новый подход - упор делается на базу накопленных знаний именно местного сообщества. Это другой подход, федеральные власти говорят - что вам надо, мы это рассмотрим и какие-то ресурсы вам предложим. Самое главное, у людей на местах всё уже есть - годами выработанная картина действий, и так далее.

А. Бадмаев

- Наши люди сильно ошибаются, когда думают, что всё абсолютно плохо, полнейший законодательный тупик, и ситуация в России в целом плохая - даже при всех внешних обстоятельствах существуют лазейки. Москва сейчас реально даёт как минимум две лазейки. В рамках мероприятий по защите Байкала можно было бы протолкнуть целый ряд проектов, за счёт которых мы бы смогли сделать все наши очистные сооружения, провести кучу работ по повышению экологической защиты территории республики, и так далее. Это очень серьезные мероприятия, которые требуют хорошего технико-экономического обоснования, хороших бумаг и хорошего продвижения в Москве. До настоящего времени я могу сказать, что мы этими возможностями пользуемся очень плохо. С нашей турзоной мы ухнули четыре с половиной миллиарда непонятно на что – стоит маяк, набережная и больше ничего. В прошлом году Москва выделила порядка миллиарда реальных денег на те проекты, которые прошли утверждения по очистным сооружениям, и, как ни странно, всего лишь 15 процентов этих денег досталось Бурятии, а 85 процентов - Иркутской области. Хотя мы прекрасно понимаем, что все стоки идут с территории Бурятии. Почему это произошло? Потому что наши проекты были выполнены настолько слабо, что не прошли элементарного согласования с Москвой. Что касается распоряжения Медведева, это хорошая возможность, потому что Бурятия в отличие от той же Иркутской области всё-таки находится на границе. Можно привести в пример тех же самых монголов, которые фактически вытащили нашу розничную и оптовую торговлю в первые два кризисных года.

И. Озеров

- Совершенно неожиданно.

А. Бадмаев

- Они и в дальнейшем будут вносить свой вклад. А мы же могли сделать для этого инфраструктуру, мы могли всё это облагородить, сделать нормальную зону, причём это касается не только Кяхты - можно под этой маркой сделать мультимодальные терминальные комплексы, которые бы охватывали и Кяхту, и Улан-Удэ, и по ходу можно было и Гусиноозёрск зацепить, чтобы весь этот поток максимально захватить, и ещё дополнительно привлечь к этому китайцев, которые рвутся на наш Байкал. Но китайцы сейчас ездят на Байкал с иркутской стороны - а там только Листвянка, больше ничего нет.

И. Озеров

- В Листвянке до ноября продлился сезон.

А. Бадмаев

- Сейчас там яблоку негде упасть, а наше побережье работает плохо, мы не можем нормально и грамотно протолкнуть хорошие проекты, которые могли бы обеспечить работу для сотен тысяч наших земляков.

И. Озеров

- «Очередной гвоздь в крышку экономического гроба «Улан-Удэстальмоста» вбил Дальневосточный банк» - такой громкий заголовок появился на днях в СМИ. Речь идёт о многомиллионном иске этой кредитной организации к директору завода Анатолию Суслову. Этот иск был удовлетворён Арбитражным судом Бурятии. Таким образом, банк встал в очередь кредиторов, которым бизнесмен обязан вернуть долги. Ещё Анатолий Суслов задолжал почти полтора миллиарда Сбербанк и ВТБ, в общем, ситуация совершенно кошмарная, мы видим, что человек, как физическое лицо, как директор предприятия берёт на себя материальную ответственность. Суд обанкротить предприятие не может, потому что это естественная монополия, все банкротные процедуры обращаются на директора. Улан-Удэстальмост испытывает в последнее время большие проблемы из-за отсутствия заказов. Можно спасти предприятие, как вы считаете?

А. Бадмаев

- Я лично хочу выразить глубокое уважение Суслову, как к гражданину Бурятии, который до конца бьётся за судьбу предприятия и за рабочие места для наших жителей, но, как руководитель, как человек, на плечах которого лежит огромная ответственность, он допускает катастрофические ошибки, которых можно было бы избежать. Ещё в конце 90-х годов мы предлагали Суслову выйти на китайский рынок в период строительства Тяньзиньского морского порта, который входит в тройку крупнейших морских портов во всём мире. Там требовались десятки миллионов тонн металлопроката, но тогда Суслов сказал, что это всё очень проблемно, потому что с китайцами тяжело работать, а тут ещё и валютные риски. Но, извините, весь мир работает с Китаем, все работают с валютой, никаких проблем никто не испытывает, есть стандартная технология валютного хеджирования – всё это решается. Надо было просто не ждать, когда рынок начнёт схлопываться, а это было очевидно. У нас вся российская экономика постепенно схлопывается, и ориентироваться исключительно на внутренний отечественный спрос бессмысленно. Надо было выходить на широчайший международный рынок и расширять линейку продукции – те же металлические баки для города, различные металлоизделия, металлические двери, и прочее. Да, это мелочёвки, об которые, наверное, господин Суслову не хотелось бы даже мараться, это, наверное, копейки по его мнению, но, на самом деле, это те проекты, которые могли позволить сохранить хотя бы десятки рабочих мест и хоть как-то поддержать предприятие на плаву, дать коллективу некую перспективу для развития новых направлений бизнеса. Но предприятие в тот момент в категорической форме отвергла помощь консультантов, хотя мы старались не столько из-за денег, а для того, чтобы укрепить предприятие. Было видно, что предприятие всё равно заходит в тупик.

И. Озеров

- Это в каком году?

А. Бадмаев

- В 1998-1999 годах.

И. Озеров

- Но, потом были благополучные годы, и ничто не позволяло думать о том, что всё плохо.

- Нынешние страшные цифры, которые ввергают любого финансиста в уныние, возникли не за один день, лет за десять он набрал такую сумму. Если бы он перед этим лет за 15 задумался и начал бы двигаться в плане поиска новых рынков… Аналогичная ситуация была на «Эмальпосуде» - мы предлагали директору организовать совместный проект с тайваньским производителем тефлоновой посуды. На это директор в категорической форме сказал - эмалированная посуда была тысячу лет назад и будет ещё тысячу лет – и отказался. Какой результат - сейчас у всех есть тефлоновая посуда, а «Эмальпосуда» обанкротилась.

И. Никифоров

- Сейчас, если бы они сориентировались на внешний рынок, для них бы наступила золотая пора, когда из-за снижения курса рубля…

- Валютная выручка, что мы наблюдаем на авиазаводе.

И. Никифоров

- И востребованность их продукции была бы более высокой. Может быть произойдёт чудо, туда вольются какие-то деньги, ориентируюсь на, допустим, китайский рынок. Хотя китайцы за эти годы создали полностью свою индустрию, которая производит всё. 

А. Бадмаев

- Сдаваться нельзя ни в коем случае. Надо на уровне руководства республики принимать решение - для начала необходимо сделать комплексный анализ общей ситуации и попытаться разработать антикризисную программу для данного предприятия. Разрабатывать эту программу должны независимые эксперты со стороны. Когда улан-удэнская тонкосуконная мануфактура находилась практически в такой же ситуации, как сейчас «Стальмост», была создана команда экспертов, в которую, в том числе, входил и я. Мы проанализировали ситуацию и разработали программу, первые пункты которой были следующие - незамедлительно отстранить действующую управленческую команду предприятия и ввести внешнее управление. При выполнении этих и других условий предприятие можно было спасти. В ситуации со «Стальмостом», может быть, что-то подобное можно сделать, в частности, перевести котельную на баланс города, провести реструктуризацию задолженности, закинуть какие-то дополнительные заказы, которые позволили бы поддержать текущую деятельность.

- Есть ощущения, что есть обеспокоенность и какие-то действия по этому поводу со стороны правительства?

А. Бадмаев

- Я вообще не вижу.

И. Озеров

- Авиазавод получил часть заказа по вертолётам. О чём идёт речь, насколько это для нас важно?

А. Бадмаев

- Наш авиазавод получил часть заказа, которая ранее был размещён на Кумертауском авиационном заводе, это подразделение Казанского авиационного завода, оно расположено на территории Башкирии. Там заказ такой большой, что они физически не могут его выполнить.

И. Озеров

- Это же один холдинг – «Вертолёты России»?

А. Бадмаев

- Да, татары часть заказа передали нам. Это хорошо потому, что мы получаем новый продукции - этот вертолёт в отличие от Ми-8 и его последующих модификаций не такой старый, он был разработан не в 1958 году, а значительно позднее.

И. Озеров

- Более перспективная продукция.

А. Бадмаев

- Если эту тему развивать дальше, можно было бы в последующем расширить производство, и благодаря этому выйти из тупика, в который сейчас наше предприятие заходит. Ниша вертолёт Ми-8 постепенно закрывается, и это надо прекрасно понимать. Соседний завод в Иркутске выпускает современные истребители Су. Понимая, что объём военных заказов падает, они за 15-20 лет разработали принципиально новую модель МС-21 (российский проект ближне-среднемагистрального узкофюзеляжного пассажирского самолёта) и сейчас они обеспечены заказами на 30 лет вперёд.

И. Озеров

- Перевооружения авиазавода не потребуется для производства новой продукции?

А. Бадмаев

- Принципиального перевооружения не потребуется. Наш авиационный завод уникальный - это единственный авиационный завод на всей территории бывшего Советского Союза, который был ориентирован на производство не только вертолётов, но ещё и самолётов. У нас есть высококлассные кадры, которые мы не имеем права потерять, потому что, если мы их потеряем, мы закроем себе дверь в это столетие. А эти вертолёты марки «Ка» мы уже выпускали, у нас был вертолётный завод возле посёлка Солдатский, корпуса которого до сих пор стоят в нормальном состоянии. Я помню ещё школьником как эти двухвинтовые вертолёты марки «Ка» летали в районе Левого берега. И вот теперь эти вертолёты будут снова выпускаться в Улан-Удэ.

И. Озеров

- В программе «На троих» принимали участие Алдар Бадмаев, Илья Никифоров и Игорь Озеров, всего доброго, до свидания!

А. Бадмаев

- До свиданья!

И. Никифоров

- До свиданья!