Редактор интернет-журнала «Республика» Евгения Балтатарова и журналист Алексей Доржиев в программе «Мнение» на радиостанции «Эхо Москвы» в Улан-Удэ комментируют запрос МВД IP-адресов посетителей сайта газеты «Номер Один» по поводу комментариев с критикой властей Бурятии, ситуацию со штрафами Роскомнадзора в отношении СМИ за публикацию анонсов общественных мероприятий без возрастной маркировки, перевод Бурятии и Забайкальского края из Сибирского федерального округа в Дальневосточный, и связанную с ним проблему Дальневосточного гектара применительно к Бурятии, впечатления от поездки в Южную Корею, и другие темы.

Комментируя запрос МВД IP-адресов посетителей сайта газеты «Номер Один» по поводу комментариев с критикой властей Бурятии, Евгения Балтатарова сказала следующее: «Органы внутренних дел не могут сами по себе что-то запрашивать, если это не экстремизм. Но в этой истории нет экстремизма, там есть противодействие работе органов государственной власти. Судя по тому, кому были адресованы комментарии, органы власти в данном случае – это правительство Бурятии и администрация главы и правительства. Соответственно и, возможно, впервые, заявление такого рода было подано из недр администрации главы и правительства Бурятии. А поскольку Алексей Цыденов отвечает за весь свой аппарат, можно сказать, что это заявление пришло от него, а правоохранительные органы в этом случае - лишь инструмент. Надо смотреть - почему в правительстве Бурятии, до сего времени более или менее лояльном к журналистам и сетевому сообществу, вдруг пошли такие обидки? Резонанс у этой истории получился большой, потому что сейчас достаточно нервозная обстановка в связи с медиа, всё время ужесточаются законы в этой области, происходит попрание прав журналистов. Ты заметил, то все федеральные агрегаторы, которые выпустили эту новости, они все достаточно либеральные и оппозиционные. Получается, что вы своим критическим мнением уже противодействуете (работе органов государственной власти – ред.), а значит, судя по тому, что делает МВД, в нашей стране уже нельзя выражать своё мнение - это прецедент, в России такого не было. IP читателей не входят в персональные данные, но, то, что делает «Номер один» - это правильно, потому что как иначе сохранить доверие читателей?».

По словам Алексея Доржиева, «у федеральных СМИ везде в этой новости делался акцент на то, что это силовики, которые сделали запрос, и весь негатив сейчас льётся на них, хотя у правоохранительных органов другого выбора не было - если приходит заявление, они обязаны по нему отработать. Никто из тех же федералов не поинтересовался, от кого исходила инициатива в этой истории. А дальше мы будем наблюдать, кто окажется крепче - «Номер Один» или силовики, хотя комментарии, на мой взгляд, были довольно безобидные».

Отвечая на вопрос о штрафах Роскомнадзора в отношении СМИ за публикацию анонсов общественных мероприятий без возрастной маркировки, Евгения Балтатарова сказала, что она вообще против любой маркировки: «Что это значит - давайте защитим детей от информации? Как это делается, допустим, в США – фильмы, промаркированные с целью защиты детей, просто не идут в часы, когда дети могут их посмотреть – днём или в прайм-тайм, или детям будет запрещён доступ в кинотеатр. А у нас возрастная маркировка – это мера для «галочки», она ничего не решает и не ограждает детей ни от чего».

По мнению Алексея Доржиева, «возрастные маркировки, конечно, не работают. Когда я иду в кино, то вижу, что дети легко проходят на фильмы «16+» вместе с мамами, которые потом затыкают им уши и закрывают глаза, а до этого при входе договариваются с контролёром, чтобы ребёнка пропустили. Я видел, что на кассе мальчик пытался договориться, чтобы ему продали билет, а ему сказали - если тебя контролёр пропустит (иди, и договорись с ним), тогда мы тебя продадим билет. Возрастная маркировка не работает и на примере компьютерных игр. У нас после трагических ситуаций сразу говорят о том, что надо запретить компьютерные игры, потому что они воспитывают в детях жестокость. При этом многие компьютерные игры промаркированы их производителями «16+», «18+», и так далее, но у нас дети спокойно в них играют, скачивая их в интернете или им покупают их родители».

Евгения Балтатарова проанализировала ситуацию с переходом Бурятии и Забайкальского края из СФО в ДФО: «В Дальневосточном федеральном округе полномочный представитель президента России является ещё и заместителем председателя правительства, в то время как остальные полномочные представители просто работают в администрации президента. После вхождения Бурятии и Забайкалья в ДФО, если бы округ был отдельной страной, он бы занимал по площади седьмое место в мире, но был бы самым малонаселённым государством. В абсолютном выражении Дальний Восток менее развит, чем Западная Сибирь, к которые мы примыкали раньше. По сути, Дальневосточный федеральный округ – это резервационная площадка, на которую загнали самых-самых бедных и отсталых. Фактически, Сибирский федеральный округ выиграл от этого дела, а Дальний Восток ничего не потеряет, потому что терять там особо нечего. Решение о переходе Бурятии и Забайкальского края было принято после Восточного экономического форума, на котором было подписано новое соглашение России с Китаем на 2019-2024 годы. Но, если нам нужны китайские инвестиции, нам нужно отстраивать Дальний Восток с нуля. Китаю нужен доступ к нашим ресурсам, и он готов нести свою часть затрат, но тут встаёт вопрос российских силовиков. Россия пока не готова открыть границу для Китая настолько сильно - это надо решать вопрос с рабочими, как и по каким визам они будут приезжать, а там глухие места. Соответственно, в Кремле силовики и пограничники не знают, что с этим делать, а значит, все страшилки по поводу того, что Китай всё у нас заберёт, неоправданы».

По словам Алексея Доржиева, «если мы прямо верим, что наше вступление в ДФО как-то позитивно повлияет на нас, надо смотреть, как развиваются регионы ДФО. Дальневосточные гектары по большому счёту никому не нужны, и то же самое произойдёт и у нас – Бурятии не стоит ждать нашествия иностранцев или жителей других регионов».

Евгения Балтатарова поделилась своими впечатлениями от месячной поездки в Южную Корею: «По плотности населения Южная Корея занимает 13-е место в мире, но ты этого не ощущаешь, потому что очень удобно сделаны платные дороги, есть очень хорошая сеть общественного транспорта и нет пробок, хотя у каждого есть машина. Очень правильно выстроены города, инфраструктура которых настолько хорошая, что ты не замечаешь этого огромного потока людей. В Южной Корее везде введён раздельный сбор мусора. Главное отличие корейцев от россиян - у них есть цель и понимание, что они будут делать через два года и через 5-6 лет. В Корее очень лёгкий доступ к капиталам, хорошие инвест-климат и бизнес-климат, практически каждый второй занимается бизнесом. Ты поневоле сравниваешь – почему у них так, а у нас не так? Я думаю, что дело в хороших человечных законах и их обязательном исполнении. Если ты не будешь собирать мусор раздельно, сначала тебе придёт предупреждение, а потом огромный штраф, и люди прекрасно это всё понимают. Все знают, что у нас в Южной Корее много гастарбайтеров из Бурятии. Почему эти люди находятся на нелегальном положении? Представители других стран – Казахстана, Узбекистана - находится в лучшем положении, они имеют легальные трудовые визы, спокойно работают там по несколько лет, не прячутся и имеют страховки. Почему так происходит? Потому что руководство этих стран договорилось с руководством Кореи, которое заинтересовано в трудовых ресурсах, выдавать трудовые визы. Но когда корейское руководство обратилось по этому поводу к российскому правительству, наши сказали – а зачем, в России работы хватит всем, и зарплаты у нас хорошие! Нам не хватает честности между народом и правительством, в народе между собой, и между собой в правительстве – мы погрязли в этой лжи, и не можем из неё выбраться».