Главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов в программе «Большой повод» на радиостанции «Эхо Москвы» в Улан-Удэ комментирует стратегию формирования регионального и международного вещания радиостанции, причины выхода героя программы из состава совета директоров «Эхо Москвы», разные взгляды на развитие радиостанции, декларируемые администрацией и главным редактором, пятилетнюю деятельность по обеспечению честных и прозрачных выборов в Москве, возможность распространения этого опыта на регионы России, взаимоотношения с президентом России, и другие темы.

Отвечая на вопрос о развитии региональной сети «Эха» Алексей Венедиктов сказал: «До 2000 года мы очень активно развивались в FM-диапазонах, мы ходили на конкурсные комиссии и выигрывали лицензии на вещание. Но после 2000 года этот процесс по объективным и субъективным причинам застопорился. Сегодня мы переосмысливаем нашу стратегию – мне кажется, что при наличии хорошего развития интернета и Youtube выход в FM-диапазон является желательным, но не является обязательным. Если раньше мы приходили в комиссии и четыре раза по политическим причинам проигрывали конкурсы, потому что их выигрывали никому неизвестные компании, которые потом приходили к нам, и говорили: «Мы вам можем продать лицензию за миллион-два-пять-десять». Сейчас мы практически не ходим на конкурсные комиссии, и когда я приезжаю в город, где, условно говоря, нет «Эха», и меня спрашивают об этом, я отвечаю: «Как нас нет? Мы есть – через интернет мы вещаем по всему миру, практически все наши передачи можно выбирать и слушать». С прошлого лета мы начали активно заниматься развитием нескольких наших Youtube-каналов, и сейчас у нас уже 195 тысяч подписчиков! Поэтому региональное развитие для нас – это, в первую очередь, доставка через интернет, но, при этом, если у нас возникают партнёры в городах, мы с огромным удовольствием создаём с ними совместные возможности для «Эхов» в разных городах, включая Ригу, Чикаго, Бишкек, и прочих».

Главный редактор «Эхо Москвы» прокомментировал ситуацию с выходом из Совета директоров радиостанции: «До сегодняшнего дня все решения Совета директоров принимались консенсусом, и не важно, кто был его председателем или акционером. Сначала контролирующим акционером «Эха» был Гарри Каспаров, потом Владимир Гусинский, потом «Газпром-Медиа», и никогда не возникало проблем. Мы были не согласны с бюджетом, с кадровой политикой, но мы искали компромисс, понимая, что дирекция – это доходная часть бюджета, а мы, редакция – это расходная часть бюджета, у нас прямо противоположные интересы в этом смысле. К сожалению, начиная с этого года, администрация вела финансовую политику, имея на это право, но не информировала меня, как члена Совета директоров, как акционера, который контролирует треть акций, и как главного редактора. В результате выступления президента Путина седьмого июня, оказалось, что он лучше информирован о том, что происходит на «Эхе», чем я. Тогда надо предлагать в Совет директоров «Эха Москвы» Путина, а не меня. Это унизительная и оскорбительная история, при этом я возражал президенту публично, не имея информации, и выглядел к тому же ещё и клоуном. Когда стало ясно, что президент прав, а я неправ, я покинул Совет директоров. Сейчас я сосредоточусь на расходной части бюджета – я умею эффективно тратить деньги, которые мне предоставляет генеральный директор, который их должен зарабатывать. Но мы противники того, чтобы всё время жить на кредиты – это абсолютно неправильная модель бизнеса для «Эха Москвы». Поскольку рекламный радиорынок не падает, поскольку доля «Эха Москвы» на рынке не падает, поскольку ежедневное количество слушателей в стране почти три миллиона человек, мы считаем, что можем зарабатывать, не кредитуясь, а генеральный директор, видимо, считает, что легче взять деньги, и потратить их. Собственно, мой демарш и протест связаны с этим, но это никак не повлияет на редакционную политику «Эха Москвы», ибо её определяет один человек – главный редактор, и он сидит перед вами – это устав. И это никак не повлияет на кадровый состав журналистов, потому что только один человек даёт согласие на увольнение и приём на работу журналистов – это главный редактор, и он сидит перед вами. В следующем году перевыборы главного редактора – там и посмотрим».

По словам героя программы «Большой повод», «Эхо Москвы» уже три года, как дефицитно, и это неправильная экономическая политика – это я говорю, как акционер, и я обижен, как акционер, потому что стоимость моих акций упала. А если бы «Эхо» было прибыльным, то я бы свой пакет акций продал бы за хорошие деньги, и давно был бы долларовым миллионером в десятки миллионов».

Первые впечатления от Бурятии Алексей Венедиктов сформулировал следующим образом: «Для меня Бурятия и в книжке, и в Википедии, и глазами – это Байкал, где мы сейчас и сидим. Улан-Удэ для меня пока ничто, кроме головы Ленина, у которой мы побывали, и сфотографировались – хороший памятник, на самом деле. Ещё для меня Бурятия – это, возможно, проблемы национальных языков, которыми я занимаюсь. Это важная проблема, у которой нет хорошего решения, а только плохие – любое решение ухудшает ситуацию сохранения языков. Вот и всё, у меня вполне книжное представление о Бурятии. А первая встреча в Бурятии была для меня неожиданной. Когда я был в Москве, я хотел увидеть нашу российскую гордость – человека, который представляет Россию на международных выставках. Даши (Намдаков – ред.) оказался здесь, мы встретились и познакомились, и я ему рассказал замечательную историю о том, как в 2013 году, будучи в Лондоне и делая исторический журнал «Дилетант», посвящённый Чингисхану, я увидел скульптуру. Я не знал, что это скульптура Намдакова «Чингисхан» - я её сфотографировал, и мы поместили это на обложку. В ответ Даши Намдаков мне рассказал, что он увидел журнал «Дилетант» в «Аэрофлоте» со своим произведением на обложке. Я с удовольствием с ним встретился, он показал мне свои новые сделанные и ещё не сделанные работы, мы поболтали, и договорились встретиться в Москве. Это было не интервью, а встреча с человеком, который не похож на меня – он по-другому видит природу, предметы, и осмысливает их по-другому. И, конечно, мы с ним поговорили о тех проблемах, которые у него возникли с установкой «Души Байкала» («Хранитель Байкала» - ред.) на иркутской стороне, на острове Ольхон. Ещё мы поговорили о набережной на реке Селенге».

Главный редактор «Эха Москвы» рассказал о своём пятилетнем опыт общественной деятельности: «У меня большой опыт проведения выборов, я пять лет являюсь главой Корпуса наблюдателей от всех кандидатов и партий в Москве, и в Москве претензий к выборам нет. Доверие к выборам – вещь очень тонкая и хрупкая, и складывается оно из предыдущего недоверия к процессу и к подсчёту. Последние пять лет я занимаюсь подсчётом голосов, и моя позиция заключается в следующем – сколько людей бы ни пришло, все они должны быть уверены, что их голоса не будут украдены. Сколько людей бы ни не пришло на выборы – все они должны быть уверены, что их голоса не будут подброшены. У человека есть свобода воли – ходить или не ходить на выборы - по разным причинам, но, и те, и другие должны иметь право проголосовать и знать, что их голос будет учтён, засчитан и взвешен, так это положено. После массовых митингов 2011-2012 годов в Москве против фальсификации выборов на выборах мэра в 2013 году впервые был создан штаб по наблюдению за выборами. В этот штаб вошли представители всех кандидатов в мэры, включая Алексея Навального и Сергея Собянина. Я это возглавил, потому что все политические силы, включая администрацию президента, администрацию Москвы и оппозицию, решили, что моя репутация – это такая штука, которая дорого стоит. В штаб вошли и члены Общественной палаты, и, самое главное, мы добились финансирования в том смысле, что почти все участки были оснащены видеонаблюдением с правом открутки назад с целью посмотреть, есть ли какое-то нарушение. В 2013 году мы поняли, что Собянин – 50 (процентов) плюс, и Навальный – 27 (процентов) – это правильный результат. Если вы помните, массовых митингов протеста после этих митингов не было. После этого были в Мосгордуму, в Государственную Думу, муниципальные выборы, президентские выборы в этом году, и здесь даже математики, которые говорят о фальсификациях, говорили о том, что в Москве идеальная кривая Гаусса – идеальный подсчёт. Он, конечно, не идеальный – решения по двум участкам были отменены, и там существуют уголовные дела. На некоторых участках по жалобам наблюдателей были опечатаны урны – то есть, мы совмещали наблюдение от разных партий, от Общественной палаты, видеонаблюдение, плюс возможность членов Общественной палаты, как людей с определёнными мандатами, принимать решения. Работая вместе с избирательными комиссиями, нам удалось убрать недоверие к результатам выборов. Сейчас опять будут выборы мэра, к сожалению, менее конкурентные, но наш опыт можно распространить на другие субъекты федерации – люди, которые пришли и проголосовали, знают, (что их голоса) не подбросили и не убавили».

По мнению героя программы «Большой повод», в выборную систему можно и нужно внести изменения, которые принципиально изменят ситуацию: «В последний год мы дискутируем о том, что надо вводить электронную карту или электронный паспорт избирателя, и после нынешних выборов начнём это делать. Я обсуждал это с Эллой Александровной Панфиловой, и также будет создана рабочая группа под руководством первого заместителя главы администрации президента России Сергея Кириенко по поводу изменений, которые требуются на новом этапе выборов. Мы будем вносить туда предложение решить что-то с днём голосования – он очень близко к лету, невозможно вести (предвыборную) кампанию – очень многие люди находятся в командировках, на дачах и в отпусках. Второе воскресенье сентября – это неправильная дата, она уменьшает возможности людей, наше предложение было – середина октября. Но электронная карта решает этот вопрос – мы говорим о том, что невозможно, когда вся стана сидит и ждёт последнего часа голосования в Калининградской области. А электронная карта даёт неприкрепление человека к месту голосования – если у меня электронная карта московского избирателя, на выборах мэра я могу голосовать где угодно – в Нью-Йорке, Липецке или на Дальнем Востоке. Вы получаете определённый код, возможность входа, возможность проголосовать, и так далее. Надо провести эксперимент – Москва готова его провести, я говорил об этом с администрацией Москвы. Не надо делать выездные участки, бегать по квартирам лежачих людей – это облегчает жизнь, в конечном итоге. Мы накопили огромный опыт, который хотим реализовать для страны».

Комментируя более чем четвертьвековую историю взаимоотношений радиостанции с первыми лицами страны, Алексей Венедиктов сказал: «Если всё очистить от российских реалий, мы имеем совершенно банальную историю небольшой, но влиятельной радиостанции и власти. Уже через месяц после того, как возникло «Эхо Москвы» в сентябре 1990 года в Совете безопасности СССР Горбачёв ставил вопрос о вражеской радиостанции, которая находится под стенами Кремля, и которая сообщает о том, что армия подходит к Москве, что было правдой. Это всегда противостояние – президент (США) Клинтон в разгар скандала с Моникой Левински, когда я брал у него интервью, говорил: «Я иногда в бессильной ярости думаю о всей прессе, которая меня травит, но, я также понимаю, как плохо было бы стране, если бы свободы прессы не было». Борис Николаевич Ельцин был чрезвычайно оскорблён «Куклами» (сатирическая передача на НТВ – ред.), и при мне тогда исполняющий обязанности генерального прокурора Алексей Ильюшенко принёс папку на закрытие «Кукол». Наберите и посмотрите, в каком виде там изображался Борис Николаевич – пьяница, грубиян и деревенское хамло. Ельцин, как мне говорила его дочь Татьяна, был в ярости от этого, но когда к нему пришёл исполняющий обязанности генерального прокурора, он открыл папку, оглянулся, посмотрел на нас (он понимал, что я представляю холдинг, который делает «Куклы»), и сказал Ильюшенко: «Я терплю – и вы терпите!». В России это всегда сложная история, которая осложняется тем, что 90 процентов СМИ находится под прямым или косвенным контролем государства. Здесь президент своими указами назначает генеральных директоров компаний, где частные корпорации, имеющие свои медиа, всё время оглядываются на администрацию президента, которая может позвонить и сказать: «Ты, чё, парень? Ты хочешь дальше заниматься своим углём – так приведи в порядок свои газетёнки!». Это все плохо, и, кроме того, для президента Путина, насколько я понимаю из наших с ним разговоров в 2000-2001 годах, медиа – это не институт государства, а инструмент в руках собственника. И если инструмент в плохих руках, его надо вырвать из рук, сломать инструмент или отнять, что Путин и сделал, когда пришёл к власти – он забрал под контроль НТВ и ОРТ Гусинского и Березовского. Это его понимание, но я с ним не согласен. Отношения с президентом у нас сложные – нет такого СМИ в стране, по поводу которого Путин уже четыре раза выразил публичное недовольство. Путин всегда замечает то, что важно, и не замечает то, что неважно, и именно в этом, я думаю, кроется наше долголетие – мы ему почему-то важны».

По словам главреда «Эха», «когда Путин даёт интервью, он абсолютно тефлоновый – у него фантастическая память, он тонкий тролль. Вы можете задать ему любой неприятный вопрос – он уйдёт от ответа, или вас же самого макнёт, и так далее. Но потом наши коллеги превратились в подставки для микрофонов – даже когда Путин уходит от неприятных вопросов, они не настаивают на ответе. Путин перестал чувствовать угрозу, и когда пришли настоящие журналисты, сели напротив него и стали чётко и вежливо задавать ему нелицеприятные вопросы, его это выбесило. И он выбесился не на них – он выбесился, я думаю, на себя, и мы, наверное, увидим в ближайшее время, как он натренируется опять. Я его хорошо знаю, подробно за ним наблюдаю, и он, к сожалению, очень силён, как человек, у которого берут интервью. Если у меня будет возможность делать с Путиным интервью, это будет очень тяжёлое для меня интервью».

Пенсионная реформа, по мнению героя программы «Большой повод», будет смягчена, и это будет связано с Путиным: «Правительство приняло самый радикальный вариант реформы. Зная Дмитрия Анатольевича и правительство, которое это делало, это означает, что они сознательно оставили президенту люфт – это тактика. При этом, безусловно, эта реформа состоится, и дело там не только в повышении пенсионного возраста. Да, конечно, президент выйдет и скажет: «Не 65, а 63, и не 60, а 58», но это вопрос детской считалочки – я не считаю, что это главное. Главное в другом – огромное число пенсионеров имеет льготы. В Москве у пенсионеров бесплатный транспорт и бесплатное ЖКХ – это безумные деньги для Москвы, каждый третий в Москве – пенсионер. У Москвы есть деньги, и она могла бы смягчить эту реформу следующим образом – да, пенсионный возраст поднимается, но льготы наступают со старого пенсионного возраста, или не с 65-ти, а с 62-х, условно говоря – там есть манёвры. Но, на самом деле, пенсионную реформу надо проводить – это такая стыдная история, когда Навальный и Зюганов объединяются против пенсионной реформы только потому, что её проводит Путин. Я понимаю, что реформа должна быть тоньше и менее брутальной, но она специально была вынесена брутальной, чтобы Путин сделал её тоньше».