$ 64.15
68.47
Авторизация
Войти Напомнить пароль

Логин

Пароль

"Баргузин ФМ"
"Эхо Москвы" "Русское радио"


22 сентября 2014, 15:31

Коммерсантъ: "С племенным ответом"

Хватит ли России своего скота.

Машина несется по белой, выжженной степи. Калмыцкие пастбища — это бескрайнее, до горизонта, бездорожье: у местных животноводов в ходу мотоциклы, а у тех, кто побогаче,— внедорожники. Для руководителя племенного завода имени Чапчаева Ивана Эрендженова старенький джип — необходимость: в его хозяйстве около 40 обособленных животноводческих стоянок, и единственная связь между ними — его автомобиль. "Настоящая фермерская машина",— говорит он.

Мы проезжаем две животноводческие стоянки, расположенные на расстоянии семи-восьми километров друг от друга. Каждую стоянку надо обеспечить водой, резервным сеном на зиму (если зима окажется снежной), регулярной ветеринарной помощью. Вода здесь — проблема N1: хозяйства, имеющие на своей территории водоемы, считаются счастливчиками. В Кетченеровском районе водоемов мало, животноводы бурят артезианские скважины, а если воду не находят, то привозят ее из других районов. Засухи последних лет нанесли по животноводству серьезный удар. Степняки в один голос убеждают меня, что "ось планеты повернулась, поэтому в Калмыкии колодцы опустели, а на Дальнем Востоке и в Сибири начались наводнения". Впрочем, о природных катаклизмах, как и о политических, здесь рассуждают с позиций экипажа подводной лодки: деться некуда, поэтому надо выжить.

На территории своего хозяйства Эрендженов строит канал и дамбу,— если территория орошаемых земель увеличится, он сможет заготавливать сено у себя в хозяйстве, а не возить его из других районов и областей. Это снизит затраты, а значит, лишние деньги пойдут в социальную сферу. В прошлом году хозяйство потратило на заготовку сена 32 млн рублей. Если бы сено было свое, то расходы были бы гораздо ниже.

Иван Эрендженов занимает пост руководителя племзавода 21 год. Его дети и внуки живут в Элисте. Дети зовут его в город, он каждый год думает о переезде и не уезжает. "Ну, уеду. А как тут жить будут? Кто будет канал достраивать? Там насосная станция нужна, 49 млн рублей стоит. Надо деньги искать. Ну, уеду я. А кто деньги будет искать? А не поставят станцию — воды не будет. А без воды хозяйству не выжить. У нас, калмыков, знаете, какая пословица есть? "Героя может убить пуля, а хозяйство — одна суровая зима". Вот выпадет снег, коровам есть в степи нечего. Нужно сено. А где его взять-то зимой? Летом не запаслись. А почему не запаслись? Воды нет. Травы нет. Денег не хватает. Возить сено из соседних районов — дорого. Знаете, сколько горюче-смазочные материалы (ГСМ) стоят? 30 рублей за литр",— объясняет он.

Мы проезжаем по поселку Алцынхута в сторону управления племзавода. В центре поселка рабочие строят ступу — традиционное для Калмыкии буддистское сооружение для хранения реликвий. Недалеко от него стоит недавно возведенный хурул — буддистский храм. Все это делается на деньги племзавода. Ближе к степи появились восемь новых домов, каждый на две квартиры. Это жилье построено по федеральной программе развития села: 30% денег дал федеральный бюджет, 40% республиканский, а 30% должны были внести те, кто будет там жить. Но платить за дом в селе молодые люди не хотят, поэтому племзавод взял 30% на себя. Это жилье дают молодым специалистам — учителям и врачам. Если в семье рождается третий ребенок, квартиру передают им в собственность. Расчет верный — с тремя детьми из села уже не уедешь, тем более если здесь есть работа. Племзавод платит стипендии лучшим школьникам — по 300 рублей. Деньги небольшие, но дети гордятся тем, что сами заработали. Тут даже свой материнский капитал ввели, причем гораздо раньше, чем это сделали федеральные власти. За рождение первого ребенка предприятие платит 5 тыс. рублей, за каждого следующего — еще плюс 5 тыс. "У нас в селе одна женщина десятого ребенка родила,— говорит Эрендженов.— Так вот я ей сейчас должен 50 тысяч отдать. И отдам, пусть еще рожает".

Калмыки — народ, переживший сталинскую депортацию. Из Сибири сюда вернулось вдвое меньше людей. Сегодня в Калмыкии около 300 тыс. жителей, из них почти половина — русские. Эрендженов рассказывает, что в 1990-е годы рождаемость упала, в семьях больше двух детей не рожали. Для калмыков это означало смерть народа, языка, культуры. Несколько лет назад произошел перелом, и теперь трое детей в семье — скорее норма, чем исключение.

Полный текст: "Коммерсантъ"


© 2004-2015 информационное агентство «Байкал Медиа Консалтинг»

Эл № ФС 77-22419 от 28.11.2005 г.
выдана Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия

 Наверх 

Перепечатка материалов возможна при указании активной ссылки на данный сайт.

В случае использования  материала в печатном издании, необходимо указывать адрес сайта: www.baikal-media.ru

Редакция оставляет за собой право полностью или частично удалять комментарии пользователей.

^