Общественник, командир «Добровольческого корпуса Байкала», координатор «Байкальской экологической коалиции» Андрей Бородин в программе «Большой повод» на радиостанции «Эхо Москвы» в Улан-Удэ комментирует ситуацию с тушением торфяных пожаров в Кабанском районе Бурятии, организацию в республике волонтёрского поискового отряда на базе сотрудничества с известной организацией «Лиза Алерт», открытый конкурс на министерские кресла в Республике Бурятия, и другие темы.

Отвечая на вопрос об осенних торфяных пожарах в Бурятии, Андрей Бородин сказал: «Cитуация, конечно, кардинально отличается от того, что было в 2015 году, и по сравнению с 2016 годом у нас состоялся серьёзный прорыв, когда представители власти наконец-то поняли, что каждый орган, который отвечает за безопасность людей, должен реагировать в оперативном режиме, а потом уже разбираться – должен - не должен, уполномочен или нет. Такая нацеленность на результат есть у местной администрации Кабанского района, в республиканском агентстве гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций и в главном управлении МС по Бурятии. В апреле мы провели традиционные обследования территории Кабанского района, хорошо, что у нас уже и в самом Кабанском районе есть квадрокоптеры, которые позволяют фиксировать различные пожары. Мы провели это обследование вместе с нашими друзьями из «Гринпис России», которые традиционно оказывают консультационную и методическую поддержку нашей деятельности.

По словам командира «Добровольческого корпуса Байкала», «ситуация по весне была достаточно хорошая – малые сельхозпалы и травяные пожары, которые к сожалению, пока ещё случаются, были быстро потушены и не ушли в торф. Так продолжалось всё лето несмотря на то, что оно было достаточно засушливое и температурный фон был очень высокий - по крайней мере, больших торфяных пожаров в этом году зарегистрировано не было. Но ситуация обострилась в начале сентября, когда трава уже подсохла и сформировалась среда для распространения огня. Появились очаги торфяных пожаров в районе Селенгинска, большой травяной пожар был в районе Закалтуса, мы его упустили, и он разошёлся на площади в 120 гектаров, а торфяные очаги, которые остались после него, были на площади 30-ти гектаров. Сейчас действующие очаги есть на площади меньше 10-ти гектаров, администрацией района проводится обводнение, перекрыта речка Тимлюйка, часть воды идёт с реки Кабанья, уровень воды поднимается. Я думаю, что это вода зафиксируется и распространения торфяных пожаров уже не будет. На апрель мы с «Гринпис» наметили выездное мониторинговое обследование торфяников, которое мы проведём и со студентами – покажем им, как обнаруживать такие источники пожаров, и оперативно их потушим. А сейчас понятно, что некоторое задымление там ещё будет, но уровень воды поднимется, и очагов будет меньше. Для нас это ещё один урок о том, что мы должны более активно заниматься прогнозированием ситуации».

Касаясь состояния земель, пострадавших от торфяных пожаров, Андрей Бородин рассказал следующее: «По морфологии почв у нас два таких района - это дельта Селенги и дельта реки Баргузин. Кабанский и Баргузинский районы - это те места, где наиболее часто отмечаются торфяные пожары. В этом году в Прибайкальском районе в районе озера Котокель тоже был торфяной пожар, мы практически на всех этих пожарах побывали, оказывали консультационную помощь и содействие в тушении. Главное, что есть результаты - оказывается по итогам нашей поездки в 2016 году, когда мы в Усть-Баргузине тушили торфяной пожар, Вячеслав Владимирович Наговицын подписал распоряжение о приобретении пожарно-технического оборудования по расчётам, которые мы делали на сумму около 800 тысяч рублей и в ноябре это оборудование было приобретено для добровольных пожарных. В чём особенность таких территорий - любые торфяные болота, которые есть особенно в Кабанском районе - это большой источник хорошего сельхозпродукта. Рассказывают, что в советское время на землях кабанской оросительно-осушительной системы заготавливали сено, которое отправляли в Монголию, и за него платили валютой – это были питательные, особые по составу, минерализованные, солёные корма, которые были очень востребованы. Сейчас те земли, которые выгорели за 8-10 лет - это лунные ландшафты. До горизонта вся земля в провалах глубиной в 60, 70 сантиметров, иногда до метра и площадью несколько десятков на несколько десятков метров. Сейчас любую сельскохозяйственную деятельность там проводить невозможно – техника завалится набок, её оттуда и не вытащишь. Процесс восстановления этих земель занимает лет 15-20 – сейчас там растёт один иван-чай. Мы недавно на встрече с министром природных ресурсов обсуждали эту проблему - может быть, организовать какую-то заготовку торфа на тех участках, которые выгорели. Их как-то выровнять, и потом уже на общем горизонте можно было бы что-то делать. В наших магазинах сейчас продаётся торф из Подмосковья – почему мы здесь не можем это сделать?».

Информацию о возможном сотрудничестве волонтёров республики с известной поисковой организацией «Лиза Алерт» герой программы «Большой повод» прокомментировал так: «Сейчас многие проекты, которые начинают активно реализовываться на федеральном уровне, связаны с Агентством стратегических инициатив. В рамках АСИ проводится инвестиционный рейтинг, по которому глава республики дал задание попасть в двадцатку лучших регионов России, здесь же те самые пресловутые форсайты, которые проводятся под эгидой направления «Молодые профессионалы» АСИ. Одна из таких инициатив – просьба к президенту России поддержать неравнодушных жителей, добровольцев, которые занимаются поисковыми работами. Журналист радиостанции «Эхо Москвы» Ирина Воробьёва - активный участник этих добровольческих поисковых движение – говорит, что в выходные дни приходит до ста обращений от родственников, которые не могут найти своих близких в лесах. Эта проблема для Москвы очень актуальна из-за большой населённости. У нас в регионе, слава богу, такой сильной проблемы нет, если случаются какие-то ЧП, связанные с угрозой жизни и здоровью, то это гряда Хамар-Дабана, это Мунку-Сардык и пик Черского, когда неопытные люди, поддавшись на какие-то рекламные вещи, заплатив деньги и не осознавая свои возможности и риск, идут, и их приходиться оттуда вытаскивать вертолётами, спускать на носилках, и так далее. Но здесь работают настоящие профессионалы из поисково- спасательного отряда, тут всё более или менее хорошо. На водах тоже более или менее система отработана, а нашу задачу мы больше видим в профилактике исчезновения людей. Я в большей степени даже переживаю не за местных людей, а за тот поток туристов, который у нас будет в плановых показателях стоит цифра в пять миллионов к 2025 году на два региона - Иркутскую области и Бурятию. Этих людей нужно будет искать и им помогать – наверное, нам надо сейчас позаботиться о том, чтобы создать такую систему».

По словам Андрея Бородина, волонтёры «приняли решение стать координаторами в Республике Бурятия по этой программе, заключили соглашение с учебно-методическим центром республиканского агентства ГО и ЧС на подготовку бригадиров и в дальнейшем простых поисковиков. Сейчас мы зарегистрировались в информационной системе «Лиза Алерт», наша функция на первом этапе - помочь родственникам пропавших с координацией, связаться с владельцами торговых центров, чтобы посмотреть видеонаблюдение, и так далее. Это целый комплекс работ, которыми у нас в республике в принципе никто не занимался. Пользуясь случаем, я хотел бы сообщить неравнодушным людям – охотникам, профессиональным туристам, горноспасателям, чтобы они знали, что такая организация есть. Нам в любом случае нужна помощь и поддержка профессионалов - давайте выстроим систему и узнаем друг друга».

Герой программы «Большой повод» признался, что у него было желание подать документы на конкурс с целью стать министром культуры, но оно прошло: «Честно скажу - было желание поработать в сфере культуры, чтобы отвлечь молодёжь от криминальной субкультуры АУЕ. Но, я подумал - министерство должно отвечать за всех, а все – это, по большому счёту, никто, там ты не увидишь конкретных людей. А в добровольчестве они у меня есть - это наши добровольцы, и команда по форсайтам, и лидеры мнений, и мои друзья. Я и из Москвы уехал в 2004 году, потому что понял – там не для кого что-то делать и развивать. А в Бурятии эти люди есть – ради них я должен что-то сделать».

Отвечая на вопрос, заданный в начале программы «Куда бы вложили 10 миллионов рублей в Бурятии и почему?», Андрей Бородин сказал: «Этот ответ у меня нашёлся примерно года два назад. Я бы организовал систему развития и выявления талантов у детей. Я думаю, что года через два-три мы попытаемся к ней подойти и более технологично это построить. Система должна быть общая, с открытым доступом, чтобы никто её не приватизировал, чтобы это не был какой-то образовательный бизнес по выращиванию талантов или что-то ещё. В результате ребёнок будет выдавать на гора такие смыслы, от которых родители будут обалдевать - как мы раньше не замечали, что это в нашем ребёнке есть!».