$ 64.15
68.47
Авторизация
Войти Напомнить пароль

Логин

Пароль

"Баргузин ФМ"
"Эхо Москвы" "Русское радио"


12 ноября 2015, 10:06

Фото: irk.ru

Irk.ru:"Неудобная тема: чайлдфри"

«Я свободен», — повторяют эти люди день за днем. Им не знакомы проблемы с беременностью и родами, первыми зубами, капризами, первым походом в детский сад и школу. Их не умиляют пухлые щеки, пеленки, распашонки и «агу-агу». Разговоры о беременности и родах навевают на них тоску или страх, и для себя они давно решили: детей у них никогда не будет. И решение это обжалованию не подлежит. Сегодня эти люди называют себя модным англоязычным словом «чайлдфри», что значит «свободный от детей».

В это движение, участники которого добровольно отказываются от рождения детей, вступает все больше молодежи. Кто-то говорит, что они правы и незачем рожать детей, которых родители заведомо любить не будут. Кто-то называет их незрелыми и вечно инфантильными. Депутат Закондательного собрания Санкт-Петербурга Виталий Милонов, например, просит Минздрав признать таких людей психически нездоровыми, а прокуратуру — узреть в движении чайлдфри признаки экстремизма.

Потому что есть и такие, которые не просто не хотят своих детей, но и ненавидят чужих. Для них придумали свое слово «чайлдхейтеры». Чем отличаются чайлдфри от чайлдхейтеров, и так ли на самом деле свободны чайлдфри — узнаем из историй и советов эксперта.

История первая: «Не верь»

Почему я не хочу заводить детей? — вопросом на вопрос отвечает первая героиня, Марина. И тут же добавляет с широкой улыбкой. — Поздравляю!
С чем? — переспрашиваю несколько настороженно.
Вы мой стотысячный спрашивающий, — уточняет Марина.

Несколько месяцев назад Марине исполнилось 35 лет, и в ее окружении, наверное, не осталось ни одного человека, который бы не задал тот самый вопрос. Но она до сих пор очень тщательно подбирает слова, отвечая на него. Говорит: не хочу, чтобы люди меня неправильно поняли. Потому что, как правило, сразу же задают второй вопрос: «Ну как можно ненавидеть деток? Они же цветы нашей жизни!».

Я не ненавижу детей, как большинство думает про чайлдфри, это мнение очень ошибочно, — вздыхает женщина. — Я не мечтаю их всех отправить в космос или за сто первый километр, не считаю их обузой или докукой. Да у меня трое племянников и двое крестников, я их всех люблю. Я просто не верю, что могу нормально воспитать ребенка, дать ему все, что нужно. — Тут Марина на секунду замолкает и с вызовом вскидывает голову. — Я-то сама всегда была странной.

Клеймо «странная» прилипло к Марине с самого детства. Родители говорили: не хочешь играть в куклы и веселиться с другими детьми? За что Бог наградил таким странным ребенком?! Подруги восклицали: тебе что правда не нравится тот красавец? Он богатый, вышла бы за него, ни бед, ни работы бы не знала. В смысле, ты не хочешь замуж? Странная ты, Марин.

Любовники недоумевали: почему не хочешь знакомиться с моими родителями, почему ты не переживаешь, если я тебе не звоню? Ты не хочешь серьезных отношений, но я тебе нравлюсь? Ты часом не лесбиянка, нет? Странно себя ведешь просто.

Сказать, в чем конкретно заключаются ее «странности», Марина не может, как бы ни старалась. Ей просто никогда, даже в глубокой юности, не хотелось белого платья и принца на белом коне. «Почему?» — еще один вопрос вопросов. Психологи выдвигали разные теории: страх ответственности, детские травмы. Но Марина давно махнула рукой на то, что говорят мозгоправы и душеведы. Брак и дети, да даже пеленки и кастрюли со сковородками ее никогда не пугали. Просто всегда думалось «не мое». Хотелось чего-то большего, чего-то в жизни добиться самой.

Сейчас таких женщин стало больше, их называют звучным словом «феминистки», — Марина улыбается. — Они вроде даже гордятся, что такие «самостоятельные». Я никогда не гордилась, не декларировала свои принципы, мне бы в голову это просто не пришло. Да во времена моей юности, 15 лет назад, называли это не феминизмом, а иначе, непечатными словами. Все мои подруги писали стихи о любви, взахлеб рассказывали друг другу про парней, хотели выйти замуж, нарожать детей. Я не хотела и чувствовала себя белой вороной от того, что в сопромате и высшей математике я больше разбиралась, чем в любовных поэмах. С мальчишками мне поэтому всегда дружить было проще.

Самостоятельность в нашей стране женщинам легко не дается. Это Марина знает точно. С карьерой у нее вроде получилось, но не так, как мечталось в юности. Должность руководителя отдела — пока все, чего она добилась.

Если, конечно, не считать того, что я могу машину сама разобрать и обратно собрать. Вожу, кстати, лучше многих мужиков и на гитаре играть умею. А вот крестиком вышивать — уже нет, — шутит Марина.

Денег особых тоже не скопила, но на оплату счетов за квартиру и машину пока хватает. На отсутствие любовников Марина тоже никогда не жаловалась. Она — ухоженная, сдержанная и молчаливая — мужчин привлекала всегда. Была и пара романов с женатыми мужчинами, после которых у Марины появилось свое табу: больше никогда. Сегодня она предпочитает парней, которые намного моложе. Говорит: проще так, они вопросов не задают.

Если мужчина моего возраста, он захочет свадьбу, детей, — уточняет наша героиня. — Он еще довольно молод, чтобы завести ребенка, если у него их нет. Те, что старше, уже обвешаны бывшими женами и детьми, мне этого не нужно. Молодые мальчики — до 25 лет — пока об отпрысках не думают и от слова «женитьба» шарахаются как черт от ладана. Тут мы с ними заодно. К тому же они такие наивные и трогательные, как Бэмби. Наверное, такое отношение к моим парням — единственное проявление моего материнского инстинкта. Но им я об этом, разумеется, не скажу.

Проходит время, «мальчики» Марины взрослеют, уходят от нее, женятся на девочках и заводят детей. Со временем находится новый «бэмби».

Боюсь ли я одиночества? В глобальном смысле, типа размышления над «стаканом воды», пожалуй, да, — признается Марина. — А так, по сути, я всегда одна, наедине со своими «тараканами». Так родители говорят. Они очень меня жалеют, странную и убогую. Но я приняла твердое решение, что детей у меня не будет. Потому что я уже сложившийся человек, перекроить себя и свою жизнь не смогу. Обязательно пожалею, что родила ребенка. Он это почувствует — а это самое страшное. Эгоистка ли я? Конечно. Но за свой эгоизм я и расплачусь. Сама.

История вторая: «Не бойся»

В отличие от Марины героиня нашего второго сюжета, Любовь, от размышлений о материнстве испытывает самый настоящий панический ужас и страх.
Смеяться будете, но мне часто снится один и тот же кошмар. Будто куча крошечных ручек ко мне тянутся с криками, а я отбиваться не успеваю, — рассказывает Любовь. — Каждый раз в холодном поту просыпаюсь.


Впервые этот сон Люба увидела лет в 17, и с тех пор стала думать: рожать она никогда не будет, дети ей не нужны. Хотя опыт в воспитании «спиногрызов» (так наша героиня называет детей) у Любы не хуже любой многодетной матери, и сон этот пришел к ней не просто — это воспоминания детства и юности.

В своей семье Любовь — старшая из четырех детей, у нее еще два брата и сестра. Ее мать начала рожать детей в 18 лет. Люба говорит «плодиться» — еще одно хлесткое словечко из ее лексикона. Замуж мама вышла «по залету», отца никогда особо не любила, да и он ее, видимо, тоже — почти сразу после свадьбы он начал пить запоями. Мать рожала и работала, рожала и работала. Всех детей нужно было кормить, учить и одевать, поэтому мать выходила на работу чуть ли не сразу после родов, если не было работы — были «шабашки».

С малышами сидела Люба как самая старшая. Она меняла подгузники, пеленала, кормила и поила. В десять лет не хуже взрослой женщины могла запеленать орущего брата или сестру, ловко проверяла температуру молока перед кормлением. Вот только свое детство девочка ненавидела. «Мне казалось, что мама сбегает просто, не может выдержать это орущее в три глотки стадо. И вечно пьяного отца». В 40 лет мать Любы выглядела как старуха — расплывшаяся, седая, в одних и тех же поношенных брюках и свитере, без косметики. На все упреки взрослеющей Любы она отвечала ей с несмелой улыбкой: «Доча, ну что ты несешь, какие шмотки, денег нет. Да и старуха я совсем уже!».

Сегодня Любе 42 года, она уже старше того возраста, когда ее мама начала называть себя «старухой». Впрочем, Люба выглядит максимум на тридцать — фитнес, косметолог, парикмахер и узкие джинсы творят чудеса. В двадцать лет Люба вышла замуж, но когда все кругом стали говорить: «Пора бы уже и родить», девушка собрала вещи и без объяснений вновь переехала в родительский дом, затем съехала в общежитие. С ничего не понимающим мужем она даже отказывалась встречаться и разговаривать.

Я, когда замуж выходила, про детей вообще не думала, мне просто нравился парень. Я и не подумала, что он запоет о детях так скоро, — вздыхает Люба. — Какие дети в 20 лет? Чтобы я в мать свою превратилась? Маразм. Все говорили, что я созрею, перебешусь. Я их не переубеждала — пусть себе.

Люба признается честно, что пыталась перебороть этот страх, говорила себе: не бойся. Но не помогало. Теперь она уверена, что это к лучшему.

«У меня есть неплохая работа, отличная фигура и любовник, что женщине еще для счастья надо?», — говорит Любовь. Все любовники нашей героини — мужчины женатые и с детьми. «Ко мне они отдыхать приходят от своего выводка. Ни проблем, ни скандалов», — хвастается Люба.

С семьей — матерью, братьями и сестрой — отношения напряженные. Мама Любу не понимает, а Люба не понимает маму. В отчем доме Любовь показывается примерно раз в месяц — выслушивает нотации от матери, вручает ей деньги и сбегает. Подальше от пьяных бредней младшего братца, который повторяет «подвиги отца», а напившись, начинает рассказывать, как Люба его уронила, когда меняла пеленки.

Боюсь ли я одиночества? — переспрашивает Люба. — Я панически боюсь лишиться свободы, своего угла. У меня этот страх с детства. Нас всегда было слишком много в той квартире. И потом если женщина, рожая детей, думает, что она избавит себя от одиночества, она глубоко ошибается. Чаще всего дети ей «спасибо» не скажут, только обвинят во всех грехах. Мне такого не надо. А подгузников я на всю жизнь вперед наменялась.


История третья: «Не проси»

Третьей героине — Елизавете — всего 28 лет, но она уже точно знает, что детей рожать не станет. «Если бы была возможность, то вшила бы себе спираль или еще что сделала, чтобы раз и навсегда решить проблему контрацепции», — сразу же после знакомства заявляет девушка. Лиза красивая, модно одетая, образованная — от кавалеров отбоя нет. Да она и не отбивается. Мужчин и мужское внимание она любит, а вот детей — нет.

От личинок (так Лиза называет детей) одни проблемы, — впервые заявила Елизавета еще лет в восемнадцать. Пеленки, распашонки, подгузники, детские пюре и прочее — это вызывает у нее нервную дрожь и панику, даже если девушка просто видит все это на полках в магазинах. При этом чайлдхейтером Лиза себя не считает.

Воспитанные, спокойные дети меня не раздражают, — уверенно говорит она. — Если сидят чинно, к взрослым с глупостями не пристают, пусть, конечно, ходят везде. А вот орущие и капризничающие дети, уверена, способны вывести из себя любого. Что меня бесит, так это эти мамашки-наседки, которым кроме как о детских грязных подгузниках, отрыжке и прочих гадостях говорить не о чем. Смотрю на такую мамашу, мне противно. У нее в глазах ни капли интеллекта, только яйцеклетки и расчеты, как быстрее забеременеть. Жуть.

Лиза и ее соратницы молодых матерей называют одним словом «овуляшки» — и произносят они это, как худшее ругательство в мире. Когда подруги Лизы стали массово выходить замуж и рожать малышей, девушка чуть не сошла с ума.

Раньше мы говорили про фильмы и музыку, а теперь только и слышно: «он плохо покакал, она не так отрыгнула», — возмущается девушка.

Она до сих пор с содроганием вспоминает, как всего несколько месяцев назад отговаривала свою лучшую подругу рожать ребенка. Рожать от любимого мужа. Сейчас аборт делать уже поздно, Лиза не может без отвращения смотреть на увеличивающийся живот своей подруги и думать о том, что совсем скоро из списка контактов придется вычеркнуть и ее, хоть они и с самого детства вместе.

Эти овуляшки везде. Телевизор включишь, они там вещают. В парк пойдешь, они там гуляют. И общество им потакает, а оно не думает, куда мы в итоге придем? Кто размножается? Женщины, которым кроме родов-пеленок ничего больше не интересно. И что они дадут своим детям, кем те вырастут? Наблюдала я тут картину. Девчонке лет 18, тащит двоих. Они ревут, она сама чуть не ревет. Зачем, кому это надо? Все с ума сошли? Я в таком мире жить не хочу.

Елизавета прекрасно понимает, что большинство современных женщин за такие разговоры закидает ее камнями и проклятиями. «Да я и не прошу меня понять», — заключает она. Девушке довольно того, что ее понимает мама. Она растила дочку одна, без отца, и своей дочери она такой жизни не хочет. Выбор своего единственного ребенка она одобряет и принимает, и о внуках даже не заговаривает. А Лиза все свои материнские инстинкты реализует через собак, она и ее мама «своих малышей» очень любят. «Да» — жучкам, «нет» — внучкам — это как раз про Лизу и ее маму.

Что если я передумаю и решу рожать, испугавшись одиночества? — Лиза даже смеется, а потом рубит как с плеча. — Не смешите меня, пожалуйста. Я своих решений, особенно по таким поводам, не меняю. «Одиночество» … словом-то каким меня испугать решили. Вы серьезно думаете, что наседки никогда не останутся одни? Да дети от них сбегут и правильно сделают. Дети — не инвестиции в счастливую старость, это личности, это люди. И чтобы они тебя любили, нужно их любить, а не свою способность плодиться, чтобы потом с гордостью называть себя «настоящей женщиной».

Взгляд со стороны: «Они — преступницы»

Дети — это чудо, и я не понимаю людей, которые лишают себя этой возможности, — считает молодая мама Татьяна. — Первый зубик, первый шаг, первый смех. Мне кажется, чайлдфри крадут у себя все это по каким-то надуманным причинам, из-за каких-то глупых страхов. Вот такое преступление перед самим собой. Но это их выбор, и если им так лучше, то это их право.

Танино отношение к «бездетным» среди молодых мамочек — это редкость. Большинство женщин не просто не понимают чайлдфри, а проклинают — тут Елизавета права.

«Нас часто оскорбляют, еще чаще путают с чайлдхейтерами, которые требуют детей чуть ли не убивать. За это и нас линчует народ», — пишут создатели группы «Чайлдфри по-русски» Вконтакте. Недавно прокуратура Санкт-Петербурга потребовала закрыть сообщество чайлдфри в социальных сетях, объявив их нарушителями закона. 6 ноября знаменитый «реформатор» и депутат Виталий Милонов обратился в Минздрав РФ с просьбой установить, не являются ли чайлдфри психически нездоровыми людьми. «Прошу вас изучить возможность признания чайлдфри одним из психических заболеваний», — отмечается в письме депутата. Если отказ от деторождения будет признан заболеванием, парламентарий просит сообщить об этом во Всемирную организацию здравоохранения.

Одновременно Милонов обратился в Генпрокуратуру с просьбой проверить, не представляет ли движение чайлдфри «опасность для национальных интересов Российской Федерации». Он также просит проверить публичные призывы чайлдфри в СМИ и социальных сетях на наличие признаков экстремистской деятельности.

«Репрессии и только», — отозвались на это поборники бездетности. Кроме гнева народного и государственного на чайлдфри обрушивается и гнев церкви. В православии не желать иметь детей — это идти против Бога. А аборты — это вообще один из самых страшных грехов, которые может совершить женщина.

А кто они? Грешники и есть, убийцы, — говорит ярая противница чайлдфри Людмила. — Только не говорите, что они не беременеют и не делают абортов. От их каши в голове детородная естественная функция организма женщины работать не перестает. Да, дети — это не подарок. Это боль, слезы и проблемы, но это долг каждой женщины. И кто отказывается от этого — тот преступник.

Взгляд эксперта: «Думайте сами, решайте сами: иметь или не иметь»


Я с установкой «каждая женщина должна стать матерью» не согласен, — объясняет врач-психотерапевт Александр Мусихин. — Пусть женщина сама решает, кто она прежде всего. Что и кому она должна. Гораздо хуже, если женщина родит только из чувства долга. Потом получится, как в «Простоквашино»: «Я из-за тебя ночей не спала, а ты… на электричках ездишь».

По мнению эксперта, люди, которые заводят малышей только из-за чувства долга (перед родителями, мужем, женой, семьей, страной, Вселенной — вариации различны) — опасны. Родитель, который пожертвовал или думает, что пожертвовал годами своей жизни ради ребенка, потом обязательно будет требовать что-то у своего чада, повторяя по любому поводу: должок! Его ребенок должен будет жить только по написанному папой или мамой сценарию, и не дай Бог будут отклонения от намеченного плана — трагедия.

Такие «жертвенные» родители — это чаще всего женщины. И бывают женщины, которые в материнство уходят с головой. На языке специалистов это называется «симбиоз с ребенком». На первых порах, сразу после рождения малыша, штука естественная. Новорожденному нужна мама круглосуточно. Но если заиграться в «дочки-матери» дольше положенного, если не думать о себе как о личности, забыть о муже и, ударяя себя кулаком в грудь, твердить «я прежде всего мать, это мое истинное предназначение!», последствия могут быть далеко не радужные.

Чем все это заканчивается чаще всего? Ребенок стремится сбежать от такого родителя как можно быстрее, роняя тапки. В ответ от родителей — упреки и ощущение сломанной жизни. Все это — не позиция взрослого человека, скорее — обиженного ребенка, который требует уже от своего ребенка каких-то непонятных вещей.

Что касается феномена чайлдфри, не могу однозначно сказать, что это девиация, — продолжает Александр Мусихин. — Решение «не хочу ребенка» — это не отклонение само по себе, другое дело, чем это решение вызвано.

Если это осознанное, взвешенное решение, которое женщина приняла сама, при этом она готова отвечать за его последствия — это одно. А если за нее «решили» страх, мода, комплексы — это уже совсем другое.

Психотерапевты и психологи точно знают, что причин нежелания заводить детей множество. Первая из них — это страх. Человек боится подчинить свою жизнь младенцу, боится выпасть из привычного круга общения, боится ответственности, боится, боится, боится… Причем страхи эти могут быть неосознанными. Но страх — это оковы. Он мешает принимать взрослые, взвешенные, зрелые решения.

Справедливости ради — некоторые женщины часто рожают из-за страха, а не из-за искреннего желания. Они боятся потерять мужа, одобрение родителей, быть не такими как все и так далее. Потом ненавидят своих же детей, упрекая их в том, что они сломали им жизнь. Тут уже без индивидуальной помощи специалиста не обойтись.

Крайняя степень «ненавистников» — это чайлдхейтеры. Почему люди ими становятся? Мусихин считает, что по двум причинам: во-первых, это все же люди с девиациями, различными отклонениями, детскими страхами. И чем агрессивнее хейтер, тем сильнее он болен. Во-вторых: мода. Тусовка, богема — она говорит, что детей рожать не комильфо. Женщина потерянная, незрелая, зависящая от этой тусовки, будет повторять за своими подругами, даже если мечтает нарожать кучу малышей. О зрелости таких людей и рассуждать не приходится.

Что делать в такой ситуации? «Взрослеть, однозначно», — советует Александр.

Взросление не дается безболезненно, — уточняет эксперт. — Но без этого нельзя. У взрослого человека нет понятия «надо». «Надо» — это слово ребенка, который вынужден что-то делать. Взрослый человек не будет слушать мужа, родителей или государство. Взрослеть — это принимать решение самому и нести за него ответственность. Вот когда женщина повзрослела, она может решить сама: иметь ей ребенка или не иметь.

Источник: irk.ru

© 2004-2015 информационное агентство «Байкал Медиа Консалтинг»

Эл № ФС 77-22419 от 28.11.2005 г.
выдана Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия

 Наверх 

Перепечатка материалов возможна при указании активной ссылки на данный сайт.

В случае использования  материала в печатном издании, необходимо указывать адрес сайта: www.baikal-media.ru

Редакция оставляет за собой право полностью или частично удалять комментарии пользователей.

^