На адрес редакции "БМК" пришло письмо от читателя с рассказом, который, по его словам, он не пожелал публиковать в соцсетях от своего имени, но хотел бы поделиться им в СМИ анонимно. Публикуем рассказ полностью.

Ничего не предвещало беды, но однажды после ужина, когда вся семья тихо сидела в своих телефонах, вдруг жена спросила: "Ну что? За поправки пойдем голосовать или нет?" Мой позвоночник расправился, паровая машина начала нагнетать давление в котел эмоций, и я начал выбирать, с какой из линий рассуждений начать отвечать на этот вопрос своей жене, которая не очень интересуется политикой. Это заняло секунду другую, и пока я думал, жена выразила непонимание, отчего вокруг все подняли такую шумиху идти голосовать или нет, за или против.

Пока я думал, с чего начать, чтобы попытаться объяснить логику людей, которым противна и совершенно не близка идея поддерживать такие изменения в основной закон, что всё уже решено, что это не референдум, что главная поправка там одна, а остальное - дым в глаза, что лотереи - это подкуп, а юридический статус результатов голосования для меня не ясен, жена сказала: "А ты сам поправки читал?" Я, конечно, ответил, что пытался читать все полностью, но потом прочитал выжимки, не осилив полный текст, но сейчас помню хорошо уже не все, и это понятно, потому что это фарс, который не имеет значения. Потому что все уже решено, что это не настоящий референдум, что главная поправка там одна. На что супруга тихо сказала: "А я прочитала и со всеми поправками согласна".

После небольшой паузы я попытался выразить идею, что не все конфеты в красивой упаковке новогоднего подарка обязательно вкусны, которую жена мгновенно парировала: "Но ты же съедаешь все. Сначала вкусные, потом остальные." Пропустив этот неприятный джэб, я начал было про то, что вдруг нам с ней придется отстаивать свои права в суде по правам человека, а в нашей стране до его решения властям будет по барабану; вдруг Байкал сделают федеральной территорией, а мы туда не сможем ездить отдыхать; зачем нам пожизненные сенаторы и неприкосновенный президент на пенсии; причем здесь Бог и зачем Путину потенциально еще два срока? Мой тон постепенно повышался, и слова паразиты от эмоций выскакивали всё чаще.

Жена всё это время спокойно смотрела на меня, снисходительно улыбнувшись на месте про нас и ЕСПЧ, и сказала: "А ты бы хотел, чтобы нашей семье кто-то указывал как нам жить извне? Может снова съедемся с мамой, чтобы снова говорила, кто прав и как дальше жить? А Байкал что сейчас твой? А в других странах что нет неприкосновенности президента? И ты ведь знаешь, я верю в Бога. И, кстати, кроме Путина никого не вижу на посту президента." Стараясь избегать мысли "С кем же я живу?", я начал про то, что это же искусственно созданная ситуация, что отсутствие альтернативы - это результат планомерной работы с ее мозгом, что "хромая утка" и война башен Кремля - это вполне нормальные процессы, которые являются неотъемлемой частью в таком нужном и необходимом процессе сменяемости власти. Я начал переходить на полу крик, говоря о том, что нельзя обещать квартиры, машины и телефоны в тот момент, когда решается судьба страны и ее будущее; что упоминание Бога ничего не гарантирует верующим, а, возможно, наоборот не принесет ничего хорошего нетрадиционным для страны религиям; что это фарс, и все уже решено без нас…

Спокойный тон жены уже начал реально раздражать. Она спросила: "А семья то для тебя, надеюсь, это все еще брак мужчины и женщины?" Сказано это было не без юмора, как мне показалось, поэтому я не обиделся и не стал вдаваться в громкие размышления про то, где было бы лучше сироте - в однополой семье или в детдоме, или как может быть тяжело не иметь никакого статуса, скрепляющего тебя с другим человеком, с которым ты прожил жизнь. Умело меняя тему, что она хорошо умеет делать, жена продолжила: "Вижу, как многие просто не могут поверить в то, что есть и такие как я. Я не считаю себя зомбированной, не смотрю телек и понимаю все доводы, которые ты или другие люди приводят. И все равно я не вижу ничего плохого в самих поправках и в том, что они сулят. И если Путин пойдет на выборы еще, то я, скорее всего, за него проголосую. Есть ощущение, что нас таких реально немало, и мы не выдуманное большинство. Просто мы не блогеры и не участвуем в спорах в сети… Скажи, если бы ты выиграл квартиру, то не стал бы забирать этот приз, потому что это ниже твоего достоинства?" В полемике с незнакомым человеком я бы, возможно, и ответил, что не взял бы ни квартиру, ни смартфон, но с этим оппонентом мы слишком долго прожили вместе, и этот вопрос я оставил без ответа, подвесив его в категорию риторических громким выдохом. Жена не останавливалась: "Те, кого бесит, что на голосование заманивают квартирами, могут туда не ходить или идти и не участвовать в розыгрыше, но они забывают, что раньше туда ходили за свежей выпечкой и гармонистом. Ничего не изменилось. Хотя нет. Тут хоть квартиру можно выиграть."

Я начал было про первородство, проданное за чечевичную похлебку, и что это очень похоже на голосование и квартиры, но неожиданное "Будешь мороженое?" заставило остановиться и довольно кивнуть головой. "Я лишь про то, что если есть шанс выиграть квартиру, то можно и сыграть. Про то, что не нужно сильно расстраиваться по поводу того, что не можешь контролировать. И про то, что нужно научиться принимать во внимание существование другого мнения. Ты же у нас за демократию? Не все вокруг тупые." - сказала она. Я не успел раскрыть рот, как был нежно обнят. "А вообще, я просто спросила, пойдем мы голосовать или нет. Как скажешь, так и будет". В объятиях и с мороженым в руках я почувствовал себя капризным ребенком, эмоциональным подростком и главой семьи одновременно. Мой пыл мгновенно остыл. Умеет.