$ 64.15
68.47
Авторизация
Войти Напомнить пароль

Логин

Пароль

"Баргузин ФМ"
"Эхо Москвы" "Русское радио"


16 октября 2014, 10:08

ru.wikipedia.org

Ъ: "Суть нашей республики в том, что к нам не придет ни бог, ни царь и ни герой"

Глава Калмыкии о том, что в регионе делать стоит и чего не стоит

Глава Калмыкии Алексей Орлов рассказал корреспонденту “Ъ”, нужны ли стране прямые выборы, чего в регионе ждут от запрета на импорт мяса из западных стран и сложно ли менять политическую систему, выстроенную прежней властью.

— Вы приняли решение о досрочной отставке, чтобы участвовать в выборах. У вас было в запасе еще два года. Зачем вы пошли на выборы преждевременно? Это желание соответствовать общему федеральному тренду?

— Ну, мотив на поверхности. Сложности и в политической, и в экономической обстановке в регионе подталкивали меня к тому, чтобы подтвердить свои полномочия и получить больший кредит доверия от населения. Потому что мне, возможно, придется принимать непопулярные шаги. Мне необходимо было понять, сколько людей будет участвовать в голосовании и какой процент поддерживает мой курс.

— То есть теперь избирателям надо готовиться к непопулярным мерам?

— Я и сейчас принимаю иногда непопулярные решения. Ну, давайте поясню, что я имел в виду. Калмыкия — это почти 70 тыс. кв. км, мы некоторых наших соседей опережаем по размеру территории. При этом Калмыкия мало населена, 300 тыс. человек тут живут максимум. И это животноводческая республика. Сугубо животноводческая. А это предполагает наличие огромных пастбищ. Уже сегодня нагрузка на пастбища очень высока. Это может привести к экологической катастрофе. Мы это прекрасно понимаем. В то же время мы видим огромный рост числа людей, которые хотят заниматься животноводством. То есть сегодня это явный избыток. И, конечно, когда мы приняли решение о повышении стоимости арендной платы за землю, по увеличению кадастровой стоимости земли — это было непопулярным. Возможно, для оптимизации нам придется принять какие-то еще меры. Это не понравится фермерам и тем, кто работает на земле. Но выхода нет. Три года назад, когда я пришел на эту должность, я столкнулся с тем, что огромные территории пастбищной земли находятся в неэффективном управлении. Это субаренда, как правило, серая, нефиксированная. Мы провели ревизию земель всей Калмыкии. Министерство имущественных отношений занималось этим практически два года. Для некоторой категории земельных наделов увеличили кадастровую стоимость. Это к чему привело? Те, кто вчера лежал на диване, задумались — либо надо теперь самим эффективно использовать землю и выращивать скот или заниматься растениеводством, либо сокращать наделы и отдавать их обратно в казну. А мы бы уже эту землю перераспределили среди фермеров, которые хотят работать.

— Некоторые ваши оппоненты на выборах считают, что прямые выборы не нужны, что общество к ним еще не готово. Вот кандидат от ЛДПР говорил мне, что прямые выборы разрушают вертикаль власти и снижают возможности повлиять на избранного главу сверху. А вы как думаете?

— Я думаю, что для того, чтобы снять губернатора, особых полномочий не нужно. Есть механизм, который записан в законодательстве. И мы с вами в последний год узнали про три региона страны, где президент вынужден был воспользоваться этим правом.

— Но теперь они официально избраны народом.

— Выбор был всегда. Кандидатуры губернаторов предлагались законодательному собранию того или иного региона, законодательные собрания выбирали, так что назвать эту процедуру исключительно назначением губернаторского корпуса тоже нельзя. И механизмы для того, чтобы президент смог свое мнение высказать об эффективной или неэффективной работе того или иного руководителя региона, существуют и сегодня.

В современном мире нет ничего демократичнее прямых выборов, это факт. Поэтому я считаю, что на данном этапе исторического развития политической системы России такие перемены вполне оправданны. При этом государство позаботилось о том, чтобы не повторилась ситуация 1990-х годов, когда олигархические и криминальные круги выставляли своих кандидатов и влияли на выборы. И мы при этом сохраняем демократический принцип формирования государства. Государственная власть уже имеет возможность опереться на широкие круги общества.

— Вы считаете, что сентябрьские выборы прошли честно, справедливо и у людей был выбор? А как же всевозможные фильтры?

— Альтернатива есть всегда. Тот, кто сегодня не попал в обойму в силу тех или иных причин, конечно, считает, что все нечестно. У нас в Калмыкии три кандидата из семи не прошли муниципальный барьер. Они недовольны, им, наверное, стоит обращаться в суды. Я думаю, они просто не подготовились и не понимают сегодняшней политической выборной системы в стране.

— Вы всего три года руководите регионом, а до вас 17 лет руководил Кирсан Илюмжинов. Сложно менять систему, которая выстраивалась десятилетиями? Вы меняли команду?

— Меня до сих пор упрекают в том, что у меня нет своей команды. Меня до сих пор упрекают в том, что многие чиновники остались во власти. А что тут странного, если это целая эпоха — 17 лет. В историческом масштабе, вы же знаете, поколение меряется 16-летним периодом. Кирсан Николаевич стал руководителем в 1993-м. Здесь не одно поколение выросло за это время. Да, около 40% чиновников по-прежнему работает в органах власти с той поры. Я исходил не из того, кто где работал, а из того, справлялся ли человек со своими обязанностями и насколько он отвечал тем новым требованиям, которые я предъявлял. Люди, которые в эти параметры укладывались, по-прежнему работают. Но есть люди, с которыми нам пришлось расстаться, тоже это нормально.

— А в чем выражалось их несоответствие?

— Монотонность бытия привела к замыливанию взгляда на жизнь. И нужно было прервать эту монотонность. Мы некоторое время назад увлеклись, к сожалению, заманчивыми на вид предложениями и проектами, забыв суть. А суть нашей республики в том, что к нам не придет ни бог, ни царь и ни герой и у нас есть только то, что есть. Экономика нашей республики строится на сельском хозяйстве, а точнее — на животноводстве. Две трети нашего населения живет в селе, и село было незаслуженно забыто. Мы усилили роль республики в инфраструктурных проектах, которые десятилетиями хронически не исполнялись. Например, в 2011-м году исполняемость регионом своих обязательств в рамках реализации региональных проектов по программе софинансирования с федеральным бюджетом была всего лишь 16–17%. Уже через год, в 2012-м, нам удалось ее довести до 48%. А по результатам 2013 года мы вышли на 70%.

В том же сельском хозяйстве что мы имели в 2011 году? В республике, которая живет животноводством, управления ветеринарии были просто уничтожены. Остались отделы, в штате к тому моменту находилось всего лишь 172 ветеринарных врача — на всю республику! Пусть даже в 2011 году мы имели 460 тыс. поголовья крупного рогатого скота (КРС) и более 2 млн овец, но по племенному мясному скоту Калмыкия была на первом месте, она лидер в РФ. И вот в республике такое отношение к ветеринарии. Конечно, это не могло не отразиться на развитии отрасли. Сегодня ситуация с вакцинацией неидеальная, но мы поломали в корне сам подход. Мы возродили управление ветеринарии, как на республиканском, так и на районных уровнях. Калмыкия не только животноводческая республика, у нас огромные водные ресурсы. Наши рыболовецкие города позволяли когда-то добывать большой объем рыбы. Мы поставляли продукцию и на свои рынки, и за пределы республики. Половина рыбного хозяйства была уничтожена.

— Это в 1990-е везде происходило, не только здесь.

— Может быть. Но для нас эти отрасли жизненно важные. У нас больше ничего нет. На Кубани или в Ставрополье при наличии огромного промышленного потенциала сельское хозяйство диверсифицировано. Это молочная промышленность, растениеводство, это фрукты и овощи, животноводство. У нас, кроме животноводства и растениеводства, больше ничего не осталось. В Калмыкии была безработица почти 15%, в Лаганском районе она зашкаливала за 40–45%. А там одни рыбаки. Это значит — браконьерство. Это значит, мы постоянно в криминальных хрониках в СМИ. Но эти люди не хоромы себе строили, они вынуждены были так кормить свои семьи. Других вариантов трудоустройства в районе не было. Сегодня мы воссоздали рыбное хозяйство — и не в Элисте, а там, в Лаганском районе. Раньше мы за каждой разрешительной справкой ездили в Астрахань — сегодня 70% документов оформляется прямо в Лагани. Это было сделано для наших рыбаков. И поэтому много предпринимателей вернулось в этот бизнес. И уже достаточно серьезно конкурируют на рынках.

— У вас есть оппозиция?

— Если говорить о структурированной политической оппозиции, которая представлена серьезными политическими партиями, если понимать под словом «оппозиция» грамотную конструктивную критику наших шагов в экономике, политике или социальной сфере, то говорить серьезно об оппозиции нельзя. Есть та категория граждан, которые не вписывались в рамки тех вызовов, которые ставит время. И есть люди обиженные или такие, которые вообще никогда не принимают власть. Если это оппозиция, то проявляется она только в предвыборный период. А настоящая оппозиция работает всегда, каждый день.

— А ЛДПР и коммунисты — оппозиция?

— Безусловно.

— Значит, все-таки есть оппозиция?

— Это оппозиция федерального масштаба. Если мы говорим о локальной, региональной оппозиции, то ее, адекватной, нет. Если о федеральной — она, несомненно, присутствует. В стране с ней ведут диалог и дискуссии на всех уровнях.

Полный текст: Коммерсантъ


© 2004-2015 информационное агентство «Байкал Медиа Консалтинг»

Эл № ФС 77-22419 от 28.11.2005 г.
выдана Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия

 Наверх 

Перепечатка материалов возможна при указании активной ссылки на данный сайт.

В случае использования  материала в печатном издании, необходимо указывать адрес сайта: www.baikal-media.ru

Редакция оставляет за собой право полностью или частично удалять комментарии пользователей.

^