В Москве вчера прошло расширенное заседание совета Русского географического общества (РГО) с участием премьера правительства России Владимира Путина. Как сообщает специальный корреспондент газеты «КоммерсантЪ» Андрей Колесников, в ходе заседания премьер дважды обращался к теме запуска БЦБК.

Премьер, чье появление (вернее, теперь это уже всякий раз явление) зал почтил вставанием (кто как смог быстро), пожелал скорейшего выздоровления «известному путешественнику Василию Пескову», которому накануне исполнилось 80 лет, порассуждал на тему создания многоцелевого экогеографического информационного пространства и неожиданно перешел к теме запуска целлюлозно-бумажного комбината (ЦБК) на озере Байкал.

На самом деле эту тему странно было бы обойти. Подписав постановление о возобновлении его работы, глава попечительского совета РГО поставил себя в двусмысленное положение: неформальный лидер организации, которая должна лелеять экогеографическое пространство, получалось, дает санкцию сбрасывать в самое чистое озеро в мире самые грязные в мире отходы.

Господин Путин и сам чувствовал необходимость объясниться по этому поводу. Иначе он не отвел бы глаза от текста речи, который лежал перед ним, и не перешел бы на язык, можно сказать, жестов.

— Сейчас,— сказал он,— ведутся споры о судьбе этого ЦБК. Комбинат работает с 1965 года! С 1965 года работает этот комбинат!

Это был, впрочем, еще не аргумент, что комбинат должен работать и дальше.

Тогда премьер вспомнил, как он сам несколько лет назад перенес маршрут путепровода ВСТО на 400 км от водозаборной зоны Байкала. Это, по его словам, стоило огромных денег, но ему их было не жалко.

Между тем и это не было аргументом, почему надо возобновлять работу Байкальского ЦБК.

Наконец, премьер заявил, что население Байкальска, для которого ЦБК является градообразующим предприятием,— 400 тыс. человек и «их надо занять». Но и этот аргумент опять не объяснял, почему ради того, чтобы занять всех этих людей, надо сбрасывать нечистоты в самое чистое озеро.

После этого премьер прошелся по темам, которым уже сейчас надо уделять главное внимание (больше всего его, по-моему, интересует сейчас сохранение и преумножение популяции белых медведей в Арктике: за уссурийского тигра, видимо, можно быть уже более или менее спокойным), и заметил, что Русское географическое общество — это общественная организация и что финансирование идет не из госбюджета, а поиском средств для этой работы и будут заниматься члены попечительского совета.

Господин Путин вручил первые гранты Русского географического общества (большинство их досталось Русскому географическому обществу).

Владимир Путин вспомнил, как в Арктике установили российский флаг и какой шум поднялся после этого в мире.

— А ведь никто никому не запрещал свой флаг поставить! — воскликнул он.— Тем более что мы работаем в рамках ООН по всем этим вопросам...

После этого премьер вдруг опять вернулся к судьбе Байкальского ЦБК. Все-таки он и сам понимал, что аргументы в пользу возобновления его работы, мягко говоря, не сражали наповал.

— Я уже говорил про Байкальский ЦБК и хочу еще раз пригласить всех к обсуждению темы,— произнес премьер.— Мы, повторяю, не будем жалеть никаких денег на Байкал... И речь не о том, чтобы у кого-то что-то отобрать и что-то дать кому-то заработать... Я вот спрашивал, как соотносилась деятельность ЦБК с другими предприятиями, сбрасывающими отходы в озеро?.. Вот сброс сточных вод: ЦБК — 27,4 тыс. тонн в год, Гусиноозерский узел — 400 тыс. тонн!.. Загрязнение воздуха: ЦБК дает 4,3 тонны выбросов в атмосферу... а Ангарск, например — 221 тысячу!...

Вообще-то это были пока хорошие аргументы в пользу закрытия Гусиноозерского узла и беспощадной борьбы с загрязнителями воздуха в Ангарске.

— Надо же смотреть на проблему в целом! — призвал премьер.— На все надо смотреть внимательно, без шума... Люди же там живут... Что получилось, когда комбинат остановили?.. Деградация в городе пошла...

Он объяснил, что один из грантов пойдет на изучение ситуации с ЦБК со всех сторон. Таким образом, у него и у самого на самом деле нет до сих пор уверенности, что он поступил правильно, подписав это постановление.

Что и требовалось доказать.