$ 64.15
68.47
Авторизация
Войти Напомнить пароль

Логин

Пароль

"Баргузин ФМ"
"Эхо Москвы" "Русское радио"


10 июня 2014, 12:10

Молодежь Бурятии: "Бурятии нужна новая индустриализация. Часть 2"

Юрий Кравцов – о месте республики на новой экономической карте страны, допущенных просчетах и шансах на «светлое будущее»

 

Окончание.Начало в №23



Да, туризм –  это развитие инфраструктуры, дороги, электросети и  другие нужные людям вещи. Но его развитие не всегда гарантирует экономический рост.


Структура общественного продукта, сложившаяся в настоящее время, действительно характеризуется определенным сдвигом в сторону услугопроизводящего сектора экономики. От сферы услуг вот многом сегодня зависит качественный уровень модернизации экономики, уровень жизни населения.


Следует отметить, что значительная часть сферы услуг в экономически развитых странах относится к околопроизводственному сервису.


- Юрий Николаевич, все-таки, есть ли надежда,  что реальный сектор экономики (и в первую очередь промышленность) в Бурятии получат новый импульс для развития? И что в связи с этим нужно сделать республиканским властям, чтобы попытаться «реанимировать» некоторые предприятия, которые сегодня, можно сказать, влачат жалкое существование?

В течение недолгого времени прекратил свое существование (был признан банкротом, был продан в чужие  руки и т.д.) целый ряд местных предприятий. Можно было ли  избежать такого исхода или это объективный ход событий, и от позиции правительства РБ и региональных законодателей ничего уже  не зависело?


- Настоящим драйвером экономического роста всегда являются промышленность и товаропроизводство вне зависимости от того, каков вклад той же промышленности в ВВП - 10% или 30%.

Между темпами роста ВВП и ростом объема промышленного производства всегда  прямая связь. Научно-технический процесс, как база роста производительности труда, количественно и  качественно расширяет границы и объемы услугопроизводства. Услуги, особенно в околопроизводственном сервисе, в свою очередь, способствуют модернизации товаропроизводства.


Такое взаимодействие и зависимость  и характерны для постиндустриального развития общества.


Европа, США призывают сегодня к реиндустриализации. Во всем мире происходит возврат интереса к развитию промышленного сектора. Развитые страны задумались о восстановлении своего производящего промышленного потенциала. Компании начали возвращать свои производственные мощности себе домой. К примеру, из Китая. Это уже устойчивая тенденция.


Новая индустриализация нужна и Бурятии. Согласно социологическим опросам, 44% респондентов считают, что настоящий толчок развитию экономики республики может дать развитие промышленного производства, 40% за развитие сельского хозяйства, 29% - туризма, 21% связывают эту надежду с добычей полезных ископаемых.


В 2012 году в Бурятии была утверждена очередная концепция промышленной политики на 2017 год и до 2020 года. В ней предусматривается создание новых производств. Но на деле старые предприятия исчезают, а новые не создаются. Технологическое поле республики, города Улан-Удэ сжимается. Ресурс роста за счет имеющихся производственных мощностей исчерпан.


Дальнейший рост возможен лишь за счет инновационного инвестирования в технологическое обновление, модернизацию производств, создание новых. Нужны инвестиции, а их нет.


Пора признать, что в республике успешно работают лишь те производства, которые не конкурируют с импортом. Нужна реальная, на деле, инвестиционная привлекательность РБ. Нужно стать известным. Выдвижение федеральной инициативы, реализация крупного межрегионального, международного проекта, создание уникального конкурентоспособного «мирового продукта». У нас должен появиться свой идеологический бренд.


К каким процессам подключить республику, согласовать свою самоидентификацию с весьма противоречивыми процессами глобализации и локализации? Считать, что это туризм и только туризм, на мой взгляд, будет ошибкой. Пусть он будет одним из элементов целого комплекса услугопроизводства. Пусть он будет первоочередной, за которой затем последуют деловые, транспортные и другие услуги.


А «мотором» услугопроизводящей экономики мог бы стать Федеральный выставочный комплекс международного сотрудничества «Азия России» на базе выстроенной первой очереди моторного завода ОАО «У-УАЗ» со всей необходимой инфраструктурой.


Историческая часть города Улан-Удэ с существующей инфраструктурой не препятствует созданию такого комплекса. Можно предполагать, что его создание сделало бы РБ лидером развития в постиндустриальном пространстве Сибири и Д.Востока.


И этот проект мог бы стать хорошим козырем в формировании инвестиционной привлекательности развития промышленности РБ. Миссия республики в этом контексте и с учетом ее геополитического и геокультурного положения может состоять в обеспечении международных, межрегиональных коммуникационных деловых связей, что исторически присуще нашей территории. И инвесторы придут, и процесс неоиндустриализации сдвинется с места.


Именно тогда РБ из объекта «колонизации» начнет превращаться в место, желаемое для жизни.


Поэтому проблема, на мой взгляд, даже не в новых идеях, а в том, чтобы отойти от старых, которые сегодня лишь тормозят движение.

 

Больной дышит ровно, но это все равно больной


- И, все-таки, на ваш взгляд, как сегодня правильно должны выстраиваться отношения между бизнесом и властью?


- Нормальные взаимоотношения бизнеса с властью можно обозначить известной фразой «Бизнес солирует, власть аккомпанирует».


На недавно прошедшем съезде СПП РБ глава республики обозначил несколько приоритетных направлений для бизнеса. Он сказал, что нужно в первую очередь стремиться к модернизации производства и повышению производительности труда.


«Сегодня этого можно добиться двумя способами – оптимизировать производство, избавляться от лишней численности, либо добирая объемы». По его словам, сегодня в отраслях промышленности нет таких «горячих» вопросов, которые не терпят отлагательств. Мол, существуют проблемы извне, в Украине, но не у нас, внутри.


Так ли это?


На словах едва ли не основой экономики Бурятии сегодня назван туризм. Но ее реальной основой все же является  промышленность. Её доля в валовом региональном продукте (ВРП) составляет 23%, треть налоговых платежей в консолидируемый бюджет республики осуществляют промышленные предприятия, при этом число занятых в этой отрасли составляет около 19 тыс. человек.


Особо важна она для Улан-Удэ, где сосредоточено более половины всех ресурсов республики (кроме минерально-сырьевых). А наиболее важных и вовсе все  90%. И такой баланс сохранится еще очень долго.


По масштабу использованных мощностей промышленность республики можно разделить на две части:  крупные предприятия (свыше 600 человек работающих), и средние и малые, предприятия (СП, МП).


«Сегодня у нас 17% ВРП производят малые предприятия, к 2017году доведем до 50%. Дальше уже опасно. Остальные 50% - крупные предприятия. Тогда это абсолютно устойчивая экономика» - утверждает глава республики.


Довольно своеобразное понимание устойчивости экономики. В странах ЕС вклад малого бизнеса в ВВП стран составляет около 70%, в Японии -  61%. И их экономика вполне устойчива.


То есть чем больше вклад малых предприятий в ВРП, чем их больше – тем устойчивей экономика. Это справедливо и для региональных экономик.


Другое дело – отраслевая структура этих самых малых предприятий.


У нас они «цепляются» за прилавки на рынках, поэтому в торговле и в общественном питании их удельный вес более 50%. В той же Японии это соотношение равняется 32%. Остальные  – 

 производящий бизнес. В компании «Тойота», например, 10 тысяч высокотехнологичных МП, у «Боинга» - 50% объема производства дают так же малые предериятия.


Объяснение простое – такие МП не обременены лишними накладными расходами, у них оптимальные издержки производства, используются инновационные технологии, им легче обеспечить переправку своей продукции через границы. Поэтому треть экспорта стран ЕС принадлежит МП.


Традиционной моделью развития экономики республики  всегда была ставка на крупные промышленные предприятия. Используя свою сложившуюся еще с советских времен монопольную 

специализацию, до поры до времени (пока был рынок сбыта  и свободные мощности) они  динамично работали и набирали объемы.


Но сегодня ситуация изменилась. Отрасли нужна модернизация, новые технологии и производства. Нужны инвестиции. Известно, что  рост объема инвестиций на 1% дает прирост производительности труда в 0,21%. То есть, чтобы добиться роста производительности труда к 2018 году в 1,5 раза, как об этом упомянул глава республики, нужен ежегодный рост производительности труда 7%, а объемы инвестиций капвложений должны ежегодно увеличиваться на 33%. Кстати,  средний ежегодный прирост производительности труда за последние 50 лет составил  лишь 3%.


Но деньги - это не всё.


Две истины сегодня идут рядом: модернизация предприятий может создать армию безработных, а без модернизации нам не хватит рабочих рук.


Трудоспособное население республики за последние пять лет (2007-2012) сократилось на 30,4 тыс. человек, с 64,6% до 60% общей численности населения Бурятии. На начало 2014 года 18,2% населения будет старше трудоспособного возраста, на начало 2021 – 21,3%, 2031г – 43,3%.


Кто будет работать?


Не менее интересно посмотреть, как происходит расселение населения. Городская и сельская миграция давно происходит по экономическим законам. Тенденция – доля городского населения растет. Но растут в основном крупные и сверхкрупные города. И не столько за счет миграции сельского населения, сколько за счет малых городов. Население концентрируется там, где производится больше добавочной стоимости и возникают лучшие условия его воспроизводства в приложении труда и капитала. И вряд ли нам удастся «идти против течения».


В столице Бурятии происходит стабилизация численности с умеренным ростом населения. При этом с потерей количества трудоспособного населения модернизация вытесняет малоэффективные рабочие места.


Два противоположных по результатам процесса занятости населения уже запущены. Какой из них будет для нас опережающим? Видимо, на ближайшие 5-10 лет более реален второй - с падением роста занятости, особенно в г. Улан-Удэ.


Рынок труда города становится рынком работодателя. Для экономики города это хорошо, для работников не всегда. Что, увы, может привести к достаточно печальным социальным последствиям.


Поэтому и необходимо создание новых рабочих мест в опережающем режиме. Прежде всего, в материальном производстве – промышленности и сельском хозяйстве.


- Как Вы можете сегодня оценить перспективы развития крупных промышленных  предприятий Бурятии?


- Все наши крупные предприятия уже в составе так называемых вертикально интегрированных холдингов. Последним, как известно, вошло в состав концерна авиа-приборостроения ГК «Ростех» ОАО «Улан-Удэнское производственно-промышленное объединение».


Это, надо сказать, никак не повышает влияния правительства на глобальный обмен технологиями, информацией, финансами. Одна только корпорация ОАО «Вертолеты России» с ОАО «УУАЗ» крупнее в экономическом плане, чем вся Бурятия.


Предприятия, превращаясь из целого в часть целого, в рядах холдинга выпадают из под влияния властей республики. Зачастую они начинают выводить капитал, как и налоговые платежи, за пределы республики.


Существует четкая последовательность действий холдингов.


«Мертвых уберут, раненых добьют» - обычно  неконкурентоспособные, неработающие предприятия нового холдинга ликвидируются, затем на конкурентной основе с другими предприятиями холдинга осуществляется загрузка оптимальных мощностей оставшихся с полной централизацией финансовых потоков.


Затем обычно в течение года-двух проводится плановая их специализация с последующей кооперацией (в основном в производстве новых изделий).


Завершающий этап – модернизация производств строго по утвержденной специализации каждого. В итоге создается конкурентоспособное крупное предприятие, с полной ликвидацией натуральных хозяйств отдельных предприятий и с едиными внутренними ценами.


Что окончательно выводит холдинг из-под контроля местных властей.


Региональным властям важно в таких случаях (особенно на первых, «внутриутробных» этапах формирования холдинга), найти способ активного участия в преобразованиях с руководством холдинга. В случае с ОАО «УУППО» это еще не поздно.


Что касается жизнедеятельности наших крупных предприятий и  перспектив их развития, то они, безусловно, все же есть.


Для ОАО «УУАЗ» они видятся, прежде всего,  в завершении в 2015 году испытаний и сертификации вертолета Ми-171А2  и начале серийного его производства.


Проблема в том, как будет сочетаться его рыночная цена с затратами на  его производство. Сохранится ли прибыльность? Этот вертолет является фактически модернизацией вертолета Ми-171. Его функциональные эксплуатационные характеристики остались без изменения для покупателя при том, что  затраты на производство значительно возросли.


Рынок, после провала 90-х годов вертолетами этого класса уже насыщен. Есть из чего выбирать и по качеству, и по цене. Причем живым конкурентом (превращаясь из покупателя в производителя) становится Китай. Его возможности и методы известны, достаточно взглянуть на темпы развития китайской автомобильной промышленности.


А что дальше? В такой отрасли, как вертолетостроение, надо смотреть на 30-50 лет вперед. Бренд современного вертолетостроения – скорость и эффективные эксплуатационные характеристики, прежде всего по расходу топлива. 


Любой вертолет имеет ограничение скорости полета, не выше 350 км\час в крейсерском режиме. Технологический предел скорости определяется разницей в скоростном движении наступающей и отступающей лопасти несущего винта относительно воздуха. Поэтому необходима разработка и реализация системы подавления срыва на отступающей лопасти, идущей против скорости полета. Это сложная интеллектуальная задача, весьма приблизительно сравнимая по сложности с переходом от дозвукового самолетостроения к сверхзвуковому.


Тогда в самолетостроении это не означало сокращения производства дозвуковых машин, а обозначило смену дозвуковых технологий самолетостроения на сверхзвуковые технологии. Поэтому никакие модернизации моделей Ми-8, Ми-171, разработанных еще в пятидесятые годы прошлого века, не могут решить проблему.

 

Европейский союз и США активно работают в этой сфере и уже имеют заказ серийному производителю на скоростной вертолет, способный развить 400-480 км/час. Разумеется это задача в целом всего ОАО «Вертолеты России». Но ОАО «УУАЗ» мог бы стать инициатором и реализатором решения качественного прорыва вертолетостроения.


Как говорится, того, кто не смотрит далеко, могут ждать близкие неприятности.


Если говорить об ЛВРЗ, то он также должен пройти все этапы интеграции в составе нового холдинга. Важно планово-предупредительное участие правительства в поисках щадящего режима преобразования предприятия. Увы, на этом пути без стабилизации объема производства (читай: его падения), сокращения численности работающих и налоговых платежей не обойтись.


Для ЗАО «Улан-Удэстальмост» необходима, на мой взгляд, диверсификация производства с максимальной добавочной стоимостью продукции, с оптимизацией использования своих мощностей.


Что касается Селенгинского ЦКК, то вряд ли получится «превратить комбинат в один из лучших в мире». Ничто так не наносит вреда, как постановка ложной цели.


После закрытия Байкальского комбината, наш СЦКК вышел на «передовую линию» внимания экологов. Возможности его развития, просто существования в виде химического сульфитного производства, критически малы. Рынок его продукции не стабилен, перенасыщен, на котором Китай выступает и как экспортер, и как импортер подобной продукции.


Среди факторов, играющих для комбината отрицательную роль, можно назвать дефицит сырья с утяжеленной себестоимостью, наличие отходов производства (части древесины в виде личнины, а это 18-28%),  не способной к гидролизу, высокий уровень образования сернистых соединений в атмосфере в радиусе 200 км, замкнутую систему водоиспользования, которая приводит к значительному удорожанию продукции, наконец, сейсмичность территории.


Не говоря уже о сегодняшнем финансовом состоянии комбината. Целесообразнее, наверное, все-таки думать о создании нехимических производств с использованием территории комбината, его производственной и социальной инфраструктуры.


«Подстраховка» в виде создания в моногороде Селенгинск птицефабрики требует очень тщательного финансово-технологического исследования. Рассуждают, где лучше держать птицу - на поле или в клетках, при этом забывая об утилизации отходов – помете. Существующие технологии (пиролиз) значительно удорожат и без того очень низкую прибыльность проекта.


Никто не может дать точного прогноза и развития экосистемы озера Байкал в отдаленной перспективе. Лучше перестраховаться, даже если впоследствии окажется, что меры предосторожности были избыточны.


Ближайшие 5-7 лет будут критически важными для развития промышленности республики. Создать новое, не меняя старое, не удастся.


Кризис очевиден теперь уже всякому, но не всякий готов это признать. Дело в том, что «плохая политика», как правило, проваливается. Но те, кто ее проводят, разрабатывают  защитные механизмы. Но когда число отрицательных примеров, таких, как массовый уход предприятий из бизнеса в 2013-2014 годах, превышает число положительных, видимо, что-то действительно «в бурятском королевстве» не ладно.


Стрелок не может попасть в цель и постоянно меняет мишень


- В программы социально-экономического развития Бурятии (как  в долгосрочную, так и среднесрочную ) достаточно часто вносятся изменения. С чем это, на Ваш взгляд, связано? Приходилось неоднократно слышать, как представители различных научных учреждений (как БФ СО РАН РФ, так и отраслевых институтов) жалуются на то, что их разработки и мнения при подготовке программ СЭР учитываются недостаточно. Почему образовался такой «разрыв» между планированием и академической наукой? И не этим ли объясняется, что некоторые независимые экономисты-эксперты считают недостаточно аргументированным выбор приоритетных направлений развития экономики Бурятии?


- Республика живет в постоянном ожидании чего-то. Кто-то приедет, что-то произойдет, подвернется еще какая-нибудь подходящая дата в истории республики, города и т.д. А может,  туризм произведет прорыв в социально-экономическом развитии республики?


К сожалению, у нас выработался «синдром домохозяйки» - решать проблемы по мере их поступления. Уже существует правило – любыми способами не допускать невыполнения принятых экономических индикаторов. Зачастую делается это путем предупредительного внесения в программы социально-экономического развития республики, отраслевых программ  изменений или принятия все новых и новых подобных документов. Получается, что, образно говоря, «стрелок не может попасть в цель и поэтому постоянно меняет мишень».


Наука может помочь избежать подобных ошибок и просчетов в экономическом планировании, если только это настоящая наука.


Пока же возникает ощущение, что  наше местное научное сообщество, в своем большинстве далекое от сферы материального производства, - это консилиум докторов, которые с прискорбием констатируют, что пациент болен. Но вместо назначения лечения заявляют, что было бы не плохо, если бы он выздоровел.


В свое время определенные надежды связывали с проектом производства поликристаллического кремния БНЦ СО РАН. Цена его тогда десятикратно превышала себестоимость. Но Китай поднатужился, и цена упала на порядок, до себестоимости. В результате пришлось в прошлом году закрывать новый завод компании «НИТОЛ» по производству поликтристаллического кремния в г. Усолье-Сибирское. А ведь  противники этой идеи доказывали несостоятельность этого проекта в самом начале.


Теперь пришло время «биофармкластера». «С такими отличными научными разработками нужно завоевать мир», - считает глава республики. Оказывается, дело за малым – «осталось найти человека, который построит завод по производству лекарственных средств». Но ведь самая затратная часть – это клинические испытания в несколько этапов, которые составляют 50-60% затрат бизнеса по производству лекарственных препаратов.


А во что обойдутся маркетинговые расходы и выход на рынок?  


Грустно констатировать, что наука оторвалась от производящей экономики, и наоборот. Многие наши академики и доктора  - скорее чиновники, чем ученые, и их влияние на принятие стратегических решений ничтожно.


«Мы не зад России, а ее лицо» - на всю страну заявил один из местных научных руководителей. Это что? Единственный итог исследований Байкальского института природопользования БНЦ СО РАН?


Десять лабораторий, 149 человек, 21 доктор наук и 82 кандидата. А региональной экономической системы развития производственных сил на Байкальской природной территории как не было, так и нет. Еще большей авантюрой представляет и создание Восточно-Сибирского научно-производственного комплекса в г. Улан-Удэ. Есть отдел регионального развития БНЦ СО РАН, создающий одновременно будущее и прошлое. Соответственные у него  и результаты.


Не лучше ли опереться на институт экономических исследований БГУ? По крайне мере, там пытаются изучить настоящее и прогнозировать будущее. Студенты не дадут покрыться нафталином.

Правительству республики, видимо, все-таки необходимо начать создавать гранты на исследования по конкретным проблемам экономики Бурятии с финансированием из бюджета республики. С вариантами предполагаемых решений и их альтернативами, с публичным экспертным обсуждением, с повышением планки ответственности чиновников за замороженные на протяжении многих лет проблемы.


Валерий ЦЫДЫПОВ, «Молодежь Бурятии».



Комментарии (1)

  • 10 июня 2014, 13:02

    ввв   Ответить

     

    распечатать и на стол Главе положить! нормальный план - пусть воплощает!

Имя

Комментарий

CAPTCHA
Введите слово на картинке*

© 2004-2015 информационное агентство «Байкал Медиа Консалтинг»

Эл № ФС 77-22419 от 28.11.2005 г.
выдана Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия

 Наверх 

Перепечатка материалов возможна при указании активной ссылки на данный сайт.

В случае использования  материала в печатном издании, необходимо указывать адрес сайта: www.baikal-media.ru

Редакция оставляет за собой право полностью или частично удалять комментарии пользователей.

^